Чтение онлайн

И тут, конечно, можно порадоваться, но с другой стороны - Оффенбах за прошедшие годы как-то свыкся со своей саламандрой, а потому постепенно заполняющая душу пустота ему совершенно не нравилась.

Хотя если подумать - ландскнехт Единый знает сколько проторчал в Храмовой школе. Если бы саламандру было так легко уничтожить одним единственным Знаком, это бы сделали еще пятнадцать лет назад. А раз так - оставалась надежда, что проклятый Цейн не уничтожил ставшего буквально родным стихиаля, а всего лишь слегка притушил его пламя - и со временем все вернется в прежнее русло.

Правда, для этого сперва нужно выбраться из этой пещеры.

Новый грохот - волки нашли не разбитый до сих пор гроб. Очередной звон - еноты отодрали со стены новое зеркало...

Винтар повернулся к неподвижно стоявшему мальчишке, с трудом разжал сведенные судорогой пальцы и, выдернув из руки Кайо кинжал швырнул его на пол. Ученик рейтара даже не пошевелился.

Кенниг поморщился, отгоняя до сих пор не прошедшую головную боль, и шагнул к ближайшей куче. Ковырнул носком сапога прах, присыпанный битым хрусталем, наклонился, извлек из груды пепла небольшую черную розу и бросил ее рядом с кинжалом.

У следующей осыпи находкой водяного колдуна стала тоненькая книжечка с обложкой черной кожи - так похожая на ту, что была у Аурунд... Она полетела к розе и кинжалу.

Несколько шагов. Новая куча пепла. Шкатулка черного дерева.

Статуэтка из черного фарфора.

Крошечный кулончик на темной цепочке.

Гусиное перо с металлической черной накладкой

Чернильница.

Небольшая пиала.

Куча находок все росла.

Прикосновение к каждому предмету отзывалось по-своему. От одних - по коже продирал мороз, от других - казалось, что засунул руку в горящее пламя, третьи - вышибали воздух из груди, словно резкий удар поддых...

Эрменхильда медленно подошла к колдуну, положила руку ему на плечо:

– Что... Что вы делаете?
– в мертвенном освещении, льющемся с потолка склепа, девушка казалась призраком.

Мужчина оглянулся на нее, и тихо обронил:

– Хочу уничтожить эту пакость.

– Их... Их нельзя брать в руки! Там... магия... Она... убивает...

Кенниг криво усмехнулся:

– Я умер двеннадцать лет назад. Все, что происходит сейчас - лишь агония.

Росперт медленно подошел к Кайо, коснулся плеча мальчишки - тот даже не пошевелился - и рейтар готов был поклясться, что с каждым мигом голубые глаза ребенка все сильней выцветают, обретая оттенки прозрачного льда...

Еноты содрали со стены последнее зеркало и уступили место росомахе, деловито выдергивающей из стены обрывки нитей.

Волки уронили последний гроб и, видимо, решив, что их работа окончена, направились к лестнице. На остававшихся в склепе людей они даже не глянули.

Оффенбах остановился возле постепенно растущей кучи. При одном взгляде на эту гору предметов, у ландскнехта начинала кружиться голова. Ощущение было знакомое, чем-то безумно напоминающее состояние, охватывающее ландскнехта на берегу реки, когда волны нахлестывают на берег, и брызги воды летят в лицо, и, кажется, новая волна, отступив с песка, унесет тебя за собой... Притаившаяся за грудиной саламандра, еще недавно тлеющим уголком, прятавшаяся в неведомых закоулках, обидчиво фыркнула.

Винтар выцепил взглядом огненную ящерку - та свернулась клубочком рядом с сидевшей у стены кошкой и коротко приказал:

– Дада, поджигай!

Росперт безуспешно пытавшийся привести мальчишку в чувства, оглянулся:

– Там же металл был? Он же не сгорит?

– А это смотря, как и чем поджигать, - осклабился Винтар.

Ящерица - это конечно, не огненный барс. Но если постарается - металл и камень тоже оплавит.

Тем более, что сам водяной колдун был сейчас совершенно не уверен, что он сможет заморозить этот склеп так же, как и предыдущий. Да и - пламя, в некоторых случаях, вещь более надежная, чем лед.

Крошечная саламандра скользнула вперед, на миг замерла язычком пламени на брошенных вещах, от которых мгновенно потянуло тоненьким дымком... И Винтар резко скомандовал:

– Уходим.

Росперт подхватил хрупкое невесомое тельце мальчишки на руки - тот даже не пошевелился - и шагнул к лестнице.

Маленькая саламандра на миг замерла на разгорающемся костерке, а затем метнулась к Оффенбаху. Взлетела по сапогу наверх, скользнула по ноге ландскнехта, споро перебирая лапками, вскарабкалась по груди и уселась у него на плече, всем своим видом показывая, что ей-то в принципе особо и не хочется, но Кайо сейчас не может и потому приходится довольствоваться тем, что есть.

Еноты заперекликались на своем, енотском, языке и дружно помчались к лестнице. Видно, они решили, что свой долг они выполнили.

Росомаха и вовсе, выдрав очередной пучок жил из стены, увидела прыгающие по сваленным вещам огоньки и, по-лисьи затявкав, рванулась к выходу, чудов не сбив с ног Эрменгильду...

К тому моменту, как путешественники выбрались на поверхность, у входа их ждала черная кошка. Надменно щурясь, Лутта сидела подле статуи Того, Кто Всегда Рядом. Саму статую как раз пытался свалить рогами олень.

И надо сказать, буквально через несколько мгновений, как последний пленник выбрался на свободу, у него это успешно получилось...

Статуя с треском упала на землю и рассыпалась на отдельные ветви - словно и не было никакого истукана. И даже огоньки, горевшие в глазницах идола, пропали. А еще через мгновение провал в земле сошелся, скрыв каменные ступени и прихватив намертво вмурованный в землю, словно в твердый камень, каблук с сапога Росперта...

Мужчина зло ругнулся, но мальчишку из рук не выпустил.

Винтар оглянулся по сторонам и вздохнул:

– Мы еще и в лесу. Знать бы только, как выбраться отсюда...

Нет, понятно, что присутствие стаи волков в склепе явно на что-то такое намекало, но, честное слово, в тот момент было не до того, чтоб размышлять, где что происходит. А вот сейчас вопрос о том, как выбраться из леса стал ребром...

Еноты порскнули в разные стороны. Росомаха, махнув длинным хвостом пропала в буреломе. Олень растворился средь деревьев... И только черная кошка вильнула кончиком хвоста и, постоянно оглядываясь, словно зовя за собой, направилась к краю поляны.

А почему, кстати, "словно"?

... Из леса путешественники выбрались к рассвету. И вывела их Лутта к воротам того самого Дуркхейма, в котором они остановились прошедшим вечером...

Вывела, и пропала хмельным туманом, словно и не было ее никогда.

Вернуть деньги, коней и оружие удалось быстро. Хозяин "Сладкого отдыха" как-то резко побледнел, увидев своих давешних постояльцев, и быстро согласился, что, мол, да - да - да, все ваше имущество в целости и сохранности и просто ждет - не долждется, когда же вы его заберете.