Чтение онлайн

– В смысле?

Но Росперт уже его не слушал. Мужчина мотнул головой и, тяжело дыша, спросил:

– Что дальше будем делать?

Винтар ответа ждать не стал: что бы там наемники не решили сделать с оборотнем, водяного колдуна это уже не касалось. Мужчина подошел к лежащей на земле Эрменгильде и склонился над девушкой. Та медленно открыла глаза, с трудом села...

У Кеннига от сердца отлегло. Он и сам не подозревал, что может так беспокоиться по поводу своей спутницы. Мужчина протянул руку, помогая подняться.

– Да какая разница, - зло откликнулся за спиной водяного мага ландскнехт.
– Все равно, что бы мы не делали, он к вечеру подохнет.

Крошечная ящерка выскользнула у него из рукава и поспешно юркнула к Кайо. Забралась по сапогу наверх, побежала выше, добралась до плеча и ласково, по кошачьи, потерлась головой о щеку мальчишки.

– Если бы, - откликнулся Винтар.

– В смысле?
– в один голос поинтересовались наемники.

Колдун выпустил тонкую ладошку Эрменгильды и оглянулся:

– В прямом. Этой твари достаточно перекинуться в человека, и все раны зарастут... А если он после этого вновь решит стать медведем, я не уверен, что мы с ним справимся.

– Но и бросить его мы здесь не можем...
– подытожил разговор Росперт.

Винтар с такими выводами вполне мог бы поспорить: ему совершенно не улыбалось тащить буквально на своем горбу собственную смерть, - но кто бы сейчас слушал колдуна? И вообще, если наемники решили помочь раненному (пусть даже и медведю - оборотню), то почему Кенниг должен отговаривть этих самоубийц?

На то, чтоб сделать волокушу, пришлось угробить остаток дня. Раненный медведь слабо шевелился, изредка постанывал, но в человека пока превращаться не спешил. Последние полчаса зверь вообще лежал неподвижно, и водяной маг уже даже втайне начал надеяться, что собранное из ветвей приспособление если и понадобится, то только для того, чтоб доволочь тушу, и продать шкуру и мясо на месте, в какой-нибудь деревне.

Увы, но ожиланиям Винтара было не суждено сбыться.

Когда наемники, переглядываясь, направились к зверю, чтоб хоть как-то попытаться переложить его на сооруженную волокушу, по бурой шкуре прошла волна конвульсий. Медведь судорожно дернул лобастой башкой, потом словно попытался встать, начал приподниматься, и рухнул на землю уже в человеческом облике...

Барнхельм осторожно перевернул неподвижное тело на спину.

Кристенсен был покрыт засохшей кровью, но ран на теле не было...

– Штаны на него хотя бы оденьте, - брезгливо обронил Винтар.
– Или вы его так в ближайший город потащите?

Запасные брюки обнаружили в сумке у Барнхельма.

Осторожно загрузив раненнФого в волокушу, путешественники отправились в путь - благо, еще только начинало смеркаться и до ночи еще оставался шанс добраться до какого-нибудь селения.

Конечно, некоторые неудобства доставлял тот факт, что у путешественников оставалось лишь двое лошадей, и верхом сейчас ехали только Эрменгильда да Кайо. Мальчишка, правда, попытался спорить, но наткнулся на злой взгляд Барнхельма и моментально поменял тему разговора:

– А я никогда не слышал, что можно так превращаться!

– Я слышала, - тихо откликнулась Эрменгильда, - но я всегда считала, что истории про оборотней - это детские сказки...

Винтар, шагающий рядом с ее конем, нервно дернул плечом, оглянулся на раненного, который так и не пришел в себя, и буркнул:

– Оборотни - может и сказки. А это не оборотень, это - берсеркер.

Мадельгер Оффенбах сбился с шага:

– Берсеркер - это...
– он запнулся, подбирая нужные слова, - воин... А не маг.

Винтар вздохнул:

– Воины - это сейчас. А раньше берсеркерами называли именно таких, как он, носящих медвежью шкуру, способных превращаться в медведя...

Колдун в очередной раз говорил больше, чем помнил. Память опять выкидывала дурацкие фортеля, выдавая больше, чем сам Кенниг мог рассказать.

– И вообще, говорят, в медведей превращаются те, чьих предков прокляли много лет назад...

– Кто проклял?
– охнула Эрменгильда.
– И за что?

Винтар поднял на нее взгляд:

– Кто? Старые люди... А за что - одному Единому известно...

Росперт сжал губы. Где-то он уже про этих самых Старых Людей слышал... Но где и когда? Впрочем, сейчас было не до того, чтоб копаться в собственных воспоминаниях. Сейчас было главное до ближайшего городка добраться...

– А давайте назад вернемся?
– вдруг кровожадно предложил Мадельгер.
– Перережем горло этому хозяину "Сладкого отдыха" - он нас уже второй раз подставил - и опять дальше поедем.

– Времени на это нет, - хмыкнул шварцрейтар.
– Хотя предложение стоящее.

– Значит, на обратном пути разберемся...

И от его ровного спокойного голоса у Эрменгильды почему-то по коже продрал мороз...

...Ночевать, как и в прошлый раз, пришлось в поле. Нынешняя организация бивуака, конечно, осложнялась тем, что сейчас в команде был раненный - причем раненный такой, который в любой момент мог очнуться, вспомнить, что он собственно здоров как бык (или как медведь) и навести такого шороху, что мало бы не показалось никому.

К счастью, Кристенсен так в чувства и не пришел.

– А если он так и не очнется? Вдруг до утра не доживет...
– тихо обронила Эрменгильда, не отрывая взгляда от неподвижного тела.

– Закопаем, - отмахнулся разноглазый.

Барнхельм посмотрел на него как на идиота:

– Силы еще тратить! Так бросим.

– Как вариант, - не стал спорить ландскнехт.

...До утра Кристенсен дожил. Даже глаза открыл. Попытался встать и рухнул обратно на импровизированную лежанку, сцепив зубы, чтоб не застонать - пусть раны оборотня и заживали при перевоплощении, но боль от этого меньше не становилась. Да и крови он потерял достаточно

Оффенбах, как раз стоявший на страже, оглянулся на слабо шевелящегося рейтара, медленно подошел к нему, остановился, скрестив руки на груди и с легким удивлениием в голосе протянул:

– Надо же, живой.

– Надолго ли?
– хрипло обронил Мортен.

– Да уж сколько сам протянешь, - фыркнул в ответ ландскнехт.

Только сейчас, в спокойной обстановлке можно было толком рассмотреть лицо Кристенсена. Один глаз у него был привычно карим, а вот во втором - блистала странная зеленая искра. Она вспыхивала и гасла, притягивая взгляд и придавая лицу шварцрейтара какое-то звериное выражение.