Чтение онлайн

— Ну, не тебе рассуждать, кто как будет делать, — опять вскинулся генерал. — Это вообще-то указание оттуда.

Он потыкал пальцем в потолок.

— Так что всё. Иди давай, работай. Мне ещё в Москву отзвониться надо, доложить по Маэстро. Ну, сегодня я, допустим, скажу, что мы коттеджный посёлок обследовали. А завтра что? Что прикажешь докладывать?

— А завтра пусть твой психолог тебя и выручает.

Я вышел из кабинета. В приёмной тёрся Щупин. Увидев меня, сразу подскочил, пригладил лацкан и заговорил как-то уж слишком доброжелательно.

— Илья Фёдорович… Мы не с того начали нашу совместную деятельность… неудачно. У меня к вам такое предложение. Давайте будем… Начнём, можно сказать, сначала.

Я даже не сбавил шаг.

Бумс — дверь хлопнула, и я вышел.

Щупин постоял секунду, пожал плечами, развёл руками и развернулся обратно к двери генерала. Поскучал, выдохнул, потом всё-таки открыл.

— Разрешите?

— Ну нет, ты посмотри, — проворчал Абрамов. — Один за одним ко мне прут, как в Кремль. Работать не дают.

Он сидел за столом и торопливо сворачивал на мониторе браузер. В поисковой строке которого было вбито: «психолог по семейным отношениям сколько стоит», причём вместе с названием города, но Валентин этого не увидел.

— Ладно, заходи, — буркнул генерал.

Щупин прикрыл за собой дверь и таинственно встал напротив стола. Видно было, что мысль у него сидит в голове давно, только сам он до последнего боялся её произносить вслух.

— Я хотел бы поделиться с вами некоторыми догадками, — сказал он. — Но прошу, чтобы это оставалось между нами.

Абрамов устало поднял на него глаза.

— Валентин, ты в своём уме? Мы ж в погонах. Конечно, между нами. Говори давай. Всё, что касается дела, даже если с бреда начинается, вываливай. Что у тебя? Установил подозреваемого? Так? Мороз об этом знает?

— Нет. Мороз не знает. И подозреваемых у меня… нет. Вот как раз Мороза я и подозреваю, — выпалил Щупин.

— Чего-о?!

— Сергей Сергеевич, вот смотрите. У Маэстро на свободе есть сообщник. Кто-то ведь выкопал яму. Кто-то всё подготовил и навел его туда, в лесу. И я так думаю, что его сообщник — именно Мороз.

— Чё ты несёшь?! — воскликнул Абрамов. — Ты вчера в этой яме того… пересидел?

Абрамов покрутил пальцем у виска, потом грохнул кулаком по столу.

— Так! Иди с глаз давай. Не неси ерунды.

Но Щупин, вздёрнув плечи под криками, так и остался стоять.

— Да послушайте, товарищ генерал, — заговорил он быстрее. — Прошу вас. Надо смотреть, кому выгодно, чтобы Маэстро вышел на свободу. Чтобы сбежал.

— А я почём знаю? — развёл руками генерал.

— Да никому, — сказал Щупин. — Я анализировал. Вообще никому. Он одиночка. Был одиночка и остаётся одиночкой. Нет у него никого. Мы журнал посещений на зоне проверили. Ни с кем он не контактировал из посетителей. Ни с кем, кто вызывал бы подозрения. А вот Морозу… это выгодно.

Абрамов медленно поднял голову.

— Валентин, не беси меня. Говори уже, с чего ты это взял. А то, видать, мышление у меня скудное. До таких погон дослужился, а выпускников Академии понимать перестал. Закостенел, получается.

Щупин тяжело вздохнул и продолжил.

— Ну, после того, что произошло с Морозом… Кто он раньше был? Следователь по особо важным. Легенда. Имя. Фигура. А кем стал? Ушёл в глушь. В забвение. Спивался там, я не знаю… Говорят, вообще коз доил.

— Каких коз? Да ну нахрен, — мотнул головой генерал. — Брехня это всё. Хотя… ладно, не важно. Продолжай.

— А теперь он вернулся, — не сбился Щупин. — И не просто вернулся. Сразу стал главным в специальной следственно-оперативной группе. В которую вошли лучшие следователи…

На слове «лучшие» старший лейтенант едва заметно расправил грудь.

— … лучшие оперативники города, эксперт-криминалист, судмедэксперт и прочие. И он снова в центре внимания. А когда это случилось? Вот! Это же вам любой психолог скажет: потребность во внимании, потребность в реализации, потребность в компенсации. Когда человек оказывается никому не нужен как специалист, он подвергается разрушению и деградации. А потом видит один путь вернуться — взять и выпустить Минотавра. Потому что, когда Минотавра нет, Тесей никому не нужен. Понимаете?

Абрамов смотрел на него несколько секунд молча. Потом тяжело моргнул.

— Какой ещё, к чёрту, Тесей? Из какого отдела?

Щупин растерялся на миг, но тут же поправился:

— Да это фигурально выражаясь.

— А-а… — протянул генерал. — Фигурально.

Он медленно откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и уставился на Щупина долгим взглядом, размышляя над его словами.

— То есть ты сейчас на полном серьёзе рассказываешь мне, — проговорил Абрамов, — что Мороз пять лет ждал, пока Ордынцев сбежит, чтобы снова оказаться в центре внимания?

— Не совсем ждал, — осторожно поправил Щупин. — Просто сейчас у него появилась возможность…

Генерал задумался, почесал подбородок.

— Да ну, бред… — пробормотал он. — Не, ну не может быть такого. Илюха не… Ну хотя…

Щупин стоял перед столом и ждал. Не шевелился. Только глаза блестели. Он уже сам поверил в свою версию и теперь ловил каждый вдох начальства, как охотничья собака запах крови.

— Ну он же Отмороженный, — выждав, снова подал голос следователь. — Вы сами говорили. Прозвище у него такое. Я же про него изучаю всё. В общем, Сергей Сергеевич… Я за ним наблюдаю, и у меня всё больше складывается впечатление, что я прав.

Абрамов помолчал ещё секунду, потом тяжело выдохнул и кивнул, будто сам себя на что-то уговорил.

— Ладно. Слушай задание, Щупин. Следи за Отмороженным. Всё фиксируй. Любые подозрительные моменты. И сразу мне докладывай. Напрямую.

Он поднял палец и качнул им в воздухе, как маятником.

— И чтобы ни одна живая душа об этом не знала. Ни одна. Ты понял? Только мы с тобой. Потому что, если это правда… — генерал сглотнул и поморщился. — Отмороженный и Маэстро. Тьфу. Представляешь, что будет, если они заодно? Это лучше самим брать лопату, идти на кладбище и закапывать себя.

Щупин вытянулся в струнку.

— Я всё сделаю как надо. Как учили.

— Молодец, сынок. Я всегда в тебя верил, — одобрительно кивнул Абрамов. — А теперь иди. И держи ухо востро.

— Есть держать ухо востро.

Щупин чуть было не вскинул руку к козырьку фуражки, только фуражки на голове не было. Он неловко оборвал движение, развернулся, подщёлкнул, как умел, каблуками и вышел из кабинета.

На его лице сияла еле сдерживаемая торжествующая улыбка.