Чтение онлайн

— Илья Фёдорович, бумажка ж нужна. К какому задержанному?

— Да есть бумажка, открывай давай.

Степаныч загремел замком, дверь открылась, я вошёл внутрь, придерживая под курткой обрез.

Дверь на крыльце здания районного ОВД распахнулась.

Я выскочил, волоча Маэстро за ворот. Тот спотыкался, загребал ногами, но держался.

— А ну, шагай! — рявкнул я и после, махнув обрезом назад, в сторону двери, откуда уже доносился топот, крикнул: — Легли на пол, мордой вниз! Стреляю!

Двое сотрудников, которые бежали следом, увидели обрез и упали на пол, закрыв головы руками. Я прикрылся Маэстро, чтобы они и лёжа не могли прицелиться в меня.

— Вон та машина, — крикнул я Маэстро. — Давай к ней, ключ в замке!

В это время из двери вывалились ещё двое. Один попытался перехватить обрез, другой схватился за свою кобуру. Первому я врезал по зубам, второму ногой под дых. Оба свалились, а я уже бежал к машине.

— Стоять! — сзади раздался крик дежурного Степаныча.

Лязгнул передёргиваемый затвор — он уже выхватил пистолет и наводил на меня. Степаныч — вояка опытный, не промахнётся. Ещё секунда, максимум — две.

— Не стреляй! — в этот самый момент на руке у Степаныча повис Щупин.

Бах!

Выстрел прогремел, пуля ушла мимо, зашуршала по траве и щёлкнула о камень.

— Илья Фёдорович, вернитесь! Вы совершаете преступление! — это всё орал Щупин.

Он уже выхватил у Степаныча пистолет и вцепился в него двумя руками.

— Да стреляй по нему! Это же побег! — орал Степаныч.

— Я сам! — рявкнул Щупин, выстрелил в воздух и только потом навёл ствол на меня. — Стойте, Илья Фёдорович! Или я стреляю! Или они вас убьют! Стойте!

На крыльцо высыпали автоматчики из дежурной части, вскидывая оружие.

— Простите, Илья Фёдорович, — голос Щупина сорвался. — Я вынужден стрелять!

Бах!

Пулю я почувствовал сразу, как услышал выстрел. Она ударила в спину, вздыбив кожаную куртку, и я полетел вперёд, лицом в асфальт. Руки подставить уже не смог, скула прошлась по земле, и во рту стало солёно.

Маэстро всё это видел. Как пуля пробила спину.

Я лежал на асфальте, и мне было видно, как он бежит к машине, как торжествующая улыбка змеится на его разбитых губах. Он запрыгнул за руль, завёл двигатель. Захлопали выстрелы — пули защёлкали по кузову, заднее стекло осыпалось мелким крошевом, — но Маэстро рванул с места и ушёл.

— Номер! Номер запомните! — кричал голос Степаныча.

Всё проходило как в замедленной съёмке — звон в ушах, привкус крови. Я лежал и думал одно: Полина. Полина. Полина. Я же должен был его выслушать. Он должен был сказать — это часть его игры…

Полина.

И тут со скрежетом и визгом резины рядом остановился чёрный джип без номеров, подняв столб пыли и окатив сотрудников снопом мелких камешков. Из джипа выскочили трое в масках. Но по глазам я узнал одного из них — Рената. Они подхватили меня, закинули на заднее сиденье, заскочили в машину и рванули. Всё произошло настолько быстро, что никто из сотрудников не успел сообразить, что это было и кто эти люди, увёзшие тело Отмороженного.

Маэстро не включал фары. Гнал по ночному городу, проскакивая перекрёстки на красный, и тёмные улицы проглатывали машину одна за другой.

Полицейские в погоню выдвинулись с опозданием — и через два квартала потеряли его. Серийный убийца растворился в ночи, он больше не собирался играть в поддавки.

Ветер через простреленное стекло задувал в салон, гонял по сиденьям мелкое битое крошево, и Маэстро щурился от встречного воздуха. На лице его застыла торжествующая улыбка.

Всё решилось, как он задумал. Он всё сделал именно так, как просчитывал. Он считал себя гением, и основания для этого у него имелись. Единственный человек, способный ему противостоять, — Отмороженный — получил пулю в спину, и его увезли люди Конева на чёрном джипе.

Маэстро узнал Рената, хотя тот был в чёрной маске на пол-лица. Узнал и тот самый джип, которому Мороз спускал колёса на пустыре возле стройки.

Теперь осталось сделать финальный аккорд — красиво уничтожить дочь врага. Да, он обещал Морозу оставить её в живых, если тот поможет сбежать. Но в этом и была вся задумка: Маэстро никогда не держал обещаний, особенно если они касались чужой жизни. Обещание для него было инструментом, этаким рычагом, нужным разве что на один поворот.

Он въехал в гаражный массив на окраине и остановился у старого бетонного бокса с полустёртой перечёркнутой надписью «СТО» на стене, с замазанным номером телефона. Бокс он снял по объявлению в интернете. За наличные, без документов и договоров. Деньги нашлись под матрасом у несчастной старухи, той самой, со старой квартирой в нужном месте — хорошая сумма, хватило и на гараж, и на всё остальное.

Маэстро открыл тяжёлую железную дверь, вошёл и прикрыл за собой створку, но не стал запирать, оставил щель, чтобы лунный свет попадал внутрь. Не включая лампу, нащупал в полу массивный люк, откинул крышку. Вниз вели пологие бетонные ступени. Хозяин когда-то сделал здесь второй подземный уровень, под мастерскую, а теперь там внизу, в темноте, на ворохе тряпья сидела Полина. Крики тонули в толще бетона и грунта — можно было орать сутками, и ни одна живая душа наверху не услышала бы.

Маэстро не стал включать свет. Тусклый лунный отсвет с верхнего уровня еле проникал в проем люка, обрисовывая ступени и край бетонного пола. Достаточно, вполне достаточно.

Лампу он специально не включал, хотел насладиться моментом. Темнота — не только нужная декорация, но и орудие. Навести на жертву такой ужас, чтобы она молила о пощаде, ползала у его ног.

Вот только пока что эта Полина, что тоже носила фамилию Мороз, ещё ни разу не попросила отпустить, и не упала на колени. Это раздражало. Но сейчас, думал Маэстро, сейчас всё изменится. Он будет душить её в полной темноте, душить медленно, и она, наконец, сломается.

Он начал спускаться по ступеням.

Полина метнулась на него из дальнего угла. Она успела подняться на ноги, как была связанная, и доковылять до лестницы, чтобы оттуда попытаться напасть. Выскочила сбоку, прыгнула и ударила двумя связанными руками, сомкнутыми в один кулак, целя в голову.

Маэстро услышал скрежет камешков по бетону и шорох прыжка. Быстро обернулся на звук, без труда перехватил её руки, сгрёб худую девушку в охапку и швырнул на ворох тряпья. Полина упала на спину, охнула.

— Хорошая попытка, — проговорил он едко и зло. — Но абсолютно бесполезная. Против меня ты беспомощна.