Чтение онлайн

— Помогите! — закричала она. — Помогите!

Маэстро ударил ещё раз. Потом схватил грязную тряпку, затолкал ей в рот, а поверх кляпа обмотал голову липкой лентой в несколько слоёв.

Полина мычала, дёргалась, но связанные руки и ноги не давали ни вырваться, ни ударить. Она могла только смотреть. И в глазах у неё горело всё разом: ярость, боль, отчаяние и ненависть.

А в голове билось одно: «Папа, прости. Прости, что обвиняла тебя. Прости, что ненавидела. Мама, прости. Я не знала, это я виновата. Прости».

Маэстро поднялся по приставной лестнице. Скрежетнул металл задвижки на люке наверху. А потом лампочка под потолком погасла, и Полина осталась одна в темноте. Связанная, с кляпом во рту, с правдой, которая жгла больнее семнадцати ожогов.

И всю её покрывала темнота.

Ночь. В холле коневского особняка горел только камин, и рыжие блики ползали по стенам, по охотничьим гравюрам, по оленьей голове над каминной полкой. Свет Конев не включал. С тех пор, как увидел мёртвого сына на сцене заброшенного пионерлагеря, он пил, не просыхая, и не выносил яркого света. Хотел темноты. Хотел, чтобы мрак обступил со всех сторон. Хотел сам стать этой тьмой.

Он сидел на диване в каминном зале и осматривал двоих, стоявших перед ним. Субъекты были неприметные, в мышиного цвета костюмах, среднего роста и скорее щуплые, чем крепкие. Один с глуповатым круглым лицом, будто бухгалтер из районной конторы. Второй — хмурый, поджарый, с узкими музыкальными пальцами и пронизывающим взглядом.

— И это, по-твоему, лучшие? — прохрипел Конев, обращаясь к Ренату.

— Да, Алексей Робертович. Профессионалы, — сообщил начальник охраны, стоявший чуть сбоку. — И самое главное, они с вами никак не связаны.

Конев хорошенько отхлебнул из бокала. Янтарная жидкость с кубиками льда, виски двадцатилетней выдержки. Раньше он его смаковал, перекатывал по нёбу, разглядывал на просвет. Теперь пил как воду, залпом. Ещё, ещё — но этого не хватало. Не насыщало его, потому что в нём была дыра.

Он достал из внутреннего кармана фотографию и протянул тому, что с музыкальными пальцами.

— Это ваш объект. Мороз Илья Фёдорович. Очень опасный тип. Но ни в коем случае не убивать. Доставить ко мне живым. Я сам, лично хочу его уничтожить.

«Музыкант» взял фотографию, глянул, убрал во внутренний карман.

— Мы так не работаем, — ответил он ровным голосом. — Мы устраняем объект. Захватом заложников и перевозкой живого груза не занимаемся. Это другая специфика, другие риски. И стоит гораздо дороже.

— Хрен с ними, с деньгами, — рыкнул Конев. — Сколько добавить?

«Музыкант» набрал на смартфоне цифру и молча показал экран. Конев прищурился.

— Неслабые у вас аппетиты, — хмыкнул он и похлопал ладонью по кожаному чемоданчику, стоявшему на столе. Щёлкнул замками, откинул крышку. Внутри ровными пачками лежала наличность. — Ну, да черт с вами. Вот аванс. Когда привезёте этого ублюдка ко мне, получите остаток. Необязательно целого. Но живого. Умирать он будет в моих руках, долго и мучительно.

Конев оскалился, и в свете камина могло показаться, что это треснула маска, и из-под неё полезло что-то звериное.

— Но помните, — добавил он, — он тоже при оружии. И он следак, хоть сейчас и в розыске. Ублюдок опытный и умелый.

— Нам приходилось устранять сотрудников правоохранительных органов, — ровно проговорил Музыкант. — Это вообще не проблема. Если он в городе, мы его найдём.

— Да я не о том вам талдычу, балбесы, — Конев поморщился. — Его называют Отмороженным. Знаете почему? Потому что ему насрать. На всё. На закон, на звания, на последствия. Вот и сейчас он в розыске, а ему, черт его дери, наверняка хоть бы хны.

— Это уже полемика, Алексей Робертович, — оборвал его Музыкант. — Я же сказал, мы профессионалы.

— Самое главное — найдите его раньше, чем полиция.

— Найдём. Если у вас больше нет пожеланий, мы пойдём.

Конев махнул рукой.

— Идите. И надеюсь, вернётесь живыми. Оба.

Музыкант чуть дёрнул уголком рта, но промолчал. Взял чемоданчик, кивнул напарнику, и оба вышли из зала.

Конев встал с дивана, с некоторым трудом прошагал к столику, звякнул пустым бокалом — кубики льда ещё не успели растаять, потому что он всё выпил слишком быстро. Налил себе ещё, выдохнул и опрокинул залпом. Не смакуя и не грея бокал в ладони, как это принято. Двадцатилетний виски заслуживал лучшего обращения, но Коневу было плевать.

Ренат всё ещё стоял у двери и прислушивался к шагам в коридоре.

— Проводить? — спросил он, кивнув вслед ушедшим.

— Да сами дорогу найдут, — махнул рукой Конев.

И тут раздались выстрелы.

Бах!

Первый раскатистый, совсем не пистолетный.

Бах!

Второй, следом, через секунду. Тоже слишком громкий для пистолета.

— Это что за хрень? — Конев вскочил с дивана. Бокал выпал из руки и разбился о паркет, осколки разлетелись. — Они что, стреляют в моём доме? Эти два недоумка?

Ренат выхватил пистолет и шагнул к двери. Но дверь уже открывалась.

В проёме появился тёмный силуэт. В кожаной куртке, с обрезом в руках. Из обоих стволов ещё курился дымок. За спиной вошедшего, в коридоре, на мраморном полу лежали два тела. Музыкант и его круглолицый напарник. У одного снесены полголовы картечью, второй лежал навзничь с развороченной грудью. Кровь натекла лужей и ползла по белому мрамору, добираясь до ковровой дорожки.

— Ты кто? — проговорил Конев, отступая к камину.

Но он уже понимал, кто пришел.

Я вышел на свет. Пламя камина осветило моё лицо, и Конев узнал меня. Побелел.

— Сука, — вырвалось у него хрипло, как у раненого зверя. — Ты совсем охренел — заявляться в мой дом?

Ренат держал меня на мушке, но рука у него заметно подрагивала. Я навёл обрез на Конева. Два ствола, перезаряженные, смотрели ему в живот.

— Прикажи своему охраннику убрать оружие, — проговорил я. — Иначе картечь тебя достанет. А у меня к тебе серьёзный разговор, Алексей Робертович.

— Ренат, — прохрипел Конев. — Стреляй.

Ренат не стрелял. Смотрел на меня, на обрез, на два трупа в коридоре. Прикидывал шансы. Я видел, как у него ходит кадык, и знал — он не выстрелит. Потому что я стою в трёх метрах, и картечь с такого расстояния разнесёт Конева пополам, даже если Ренат и попадёт в меня. И Ренат это тоже понимал.

— Ренат, — повторил Конев одеревеневшим тоном. — Я сказал, стреляй.

— Алексей Робертович, — тихо проговорил охранник, не спуская с меня глаз. — Если я выстрелю, он нажмёт на спуск. С этого расстояния…