Чтение онлайн

Наскоро оговорив детали, Юрий и Роберт дали команду бойцам рассаживаться. С шутками на снегоход торжественно водрузили и одетого в "деревянный костюм". Фурманов тогда, глядя на общее настроение, отметил про себя правоту командира: удача действительно сопутствует бригаде. Да и люди постепенно отошли, оттаяли. Первые пару дней вроде бы все казалось нормальным, но после... То ли адреналин исчез, то ли трезвость сознания вернулась, но уже на третьи сутки в души вползла апатия. Пуская легкая, неосознанная - она таилась в глубине. Сказывалась неизвестность, почти полная изолированность от мира. Но все-таки бригада держалась. Не смотря даже на поступившие вести о вражеской интервенции и фантастические заявления про пришельцев.

Переломило силу духа уже второе по счету падение. Там, в слепой снежной пустыне Таймыра, среди ревущих буранов и непроглядной свинцовой плоти облаков, обессилевшие люди отдавали последние силы, пробираясь все дальше на север. Никто не знал наверняка - что ждет впереди. Но отступать было некуда, да и невозможно. Чудо - да нет, не чудо, - подвиг людей, что дошли. И не просто дошли - не запаниковали, не бросили раненных и обессилевших, не забыли о деле.

Именно когда обмороженные десантники перешагнули ворота секретной базы и наступил пик кризиса. Отступление, отсутствие четкой цели, потеря командиров... Пускай погиб лишь Кузнецов, но и Геверциони тогда мало чем отличался от мертвого. Наверное нечто подобное произошло с войсками Наполеона в долгожданной, желанной Москве...

Но постепенно ситуация вновь изменилась - после объявления предстоящего похода мораль, дух возвращались. И чем дальше, тем сильней: что ни говори, а делать дело - не просто делать - наступать на противника несомненно лучше, чем опасливо таиться у себя же дома или, забившись в тихий угол, уповать на провидение. Вот сейчас, кажется, успехи - как свои, так и обретенные благодаря везению - залечили души бойцов. Можно без преувеличения сказать, что 137-я гвардейская вновь так же сильна, как и прежде. Нет - гораздо сильнее. Пройденный путь не остался незамеченным. Из таких перипетий либо выходят закаленными, либо не выходят вовсе.

И вот теперь, когда Чемезов высадил попутчиков в паре километров от станции и, совершенно безалаберно махнув на прощание, скрылся за деревьями, Юрий не чувствовал даже малейшего сомнения в успехе. Внутри созрела непоколебимая уверенность - как в себе, так и в боевых товарищах. Даже злосчастная авантюра за авторством Роберта теперь вовсе не казалась безумной. Единственное волнение - из-за ответственности. Слишком непривычная ноша. Но воспоминания помогли отвлечься.

– Стой, привал, - скомандовал Фурманов, когда до станции осталось не более пары сотен метров. Как раз на краю заснеженной чащи. Впереди лишь редкий, невысокий кустарник, а все больше - укрытое снежным покровом поле.

– Ну, пришли... Райлян, занимай боевой пост...
– с определенной долей неловкости продолжил полковник. Деревянный одноместный ящик лежал припорошенный снегом словно ледокол в ледяном плену.

– Так точно, товарищ командир, - совершенно искренне усмехнулся в ответ сержант. Белозубая, совершенно гагаринская улыбка не давала и малейшего шанса заподозрить бойца в недовольстве или малодушии. Будто бы не сомнительная - и смертельно опасная к тому же - авантюра ему предстоит, а нечто вроде аттракциона. Извращенное, но развлечение.

Словно подслушав мысли Фурманова, сержант по-прежнему бодро продолжил:

– Не волнуйтесь, товарищ полковник, не подведу. Я же понимаю, что дело серьезное - не игрушки. Только ведь и не посмеяться грех. В таком-то положении. На серьезную голову можно ведь и того...
– Райлян многозначительно покрутил пальцем у виска, закончив, впрочем, вполне нейтрально.
– ... расстроиться до невозможности.

Посмеялись немудреной шутке. Юрий заодно избавился от камня на сердце. "Не должен подвести. Этот выдержит, вытерпит..." - промелькнуло в сознании, - "Должен. И мы тоже..."

Говорить ничего подобного Фурманов, конечно, не стал, заметив:

– Ну раз такое боевое настроение - нечего время терять...

Сержант согласно кивнул и резво сбросил верхнюю одежду, оставшись в довольно приличном, но без изысков пепельно-сером костюме. Правда без галстука - но ещё у переправы Юрий решил не перебарщивать со стереотипами. Не в каждой ведь деревне или поселке будут столь кропотливы. А уж для легенды о беженцах и вовсе...

Отсутствие некоторых деталей и нарочитая "затертость", бедность наряда компенсировались вторым теплым комплектом. Сержант не сильно походил на луковицу. Но если приглядеться - можно было заметить несоответствие изможденного, обветренного лица с некоторой пышностью фигуры. Ничего... Если повезет - приглядываться не будут. Да и кому это надо? Уж если будут смотреть - так с собаками. А им внешний вид вообще безразличен.

Зато теперь Райлян должен относительно безболезненно продержаться несколько часов в закрытом гробу и на холоде. Транквилизатор хоть и замедлит обмен веществ, но будет мало толку, если по приезде вместо ложного покойника будет уже настоящий...

Без колебаний улегшись на дно, сержант вновь усмехнулся - и даже подмигнул товарищам:

– В добрый путь! Давайте уже, чего тянуть?

Фурманов, как наиболее опытный, сноровисто взломал ампулу, наполнил шприц. Укол боец перенес стойко, хотя инъекция не из приятных - это Юрий знал наверняка: и у других видел все больше, и сам пару раз испытал - после ранений. Жжение, боль, судороги - целый комплект малоприятных последствий при гарантированном результате. А Райлян почти не реагирует - лишь изменился в лице: побелел разом, проступил пот. Зато улыбка по прежнему на месте, словно приклеенная. И это несмотря на ударную полуторную дозу.

Внутренне восхищаясь волей бойца, Фурманов для разрядки произнес:

– Успокойся всё нормально... И не улыбайся так. А то подведешь под монастырь группу. Решат проверит, а там покойничек с улыбкой до ушей. И полетит наша легенда к чёртовой бабушке...

Юрий даже не знал, услышал ли, понял ли сержант слова - уже через десяток секунд препарат начал активно действовать, превращая человека в декорацию. Когда мышцы невольно расслабились, улыбка сошла сама собой. Но, как показалось, Веткин все же ответил озорно блеснувшими смешинками в глубине глаз.

Слабый пульс есть, дыхание ровное и редкое - все как должно быть. Удовлетворившись осмотром, Фурманов собственноручно взгромоздил крышку на место. Поднявшись, небрежными взмахами стряхнул снег, привстал на носки - затекшие от сидения ноги на морозе быстро одеревенели.

– Ну, что, товарищи?
– разряжая вновь возникшую неловкость, Юрий подмигнул бойцам.
– Давайте-ка дружно взялись...

И первым подал пример, пристроившись к левому переднему углу. Остальные не заставили долго ждать - деловито, не без отстраненности, заняли места.

– Раз-два, взяли!...
– хыкнув, диверсанты вырвали из снега тяжелый ящик, рывком притянули к груди. Затем аккуратно перекинули на плечи.
– Отлично... А теперь вперед...

Маленький отряд секунду промедлил, а после слаженно - в ногу, - двинулся к станции. Идти тяжело: снег то по щиколотку, то по пояс, провалы и неровности, камни и скрытый под белым полотном поваленный лес. Пару раз чуть не упали. Даже Фурманов не минул невольной попытки сверзиться. Но обошлось.

По пути Юрий не поленился ещё раз напомнить: