Чтение онлайн

– Обращаться друг к другу по имени, а ещё луче - по отчеству. Ходить небрежно, вразвалку. Приветствуется стремление сутулиться, горбиться. Да хоть в носу ковыряйтесь! Главное - не выделяться. С местным говором не увлекайтесь - все равно не знаете. Словечки и обороты до поры отставить - вот оботремся, тогда пожалуйста. А пока не умничать и слушать. Лучше вообще молчать. Благо, мы как-никак в трауре. Так что на постные рожи внимания не обратят. Поняли, орлы?

Орлы согласно кивнули.

– Отлично, - одобрил полковник.
– И самое главное: в любом случае не бояться. На каверзные вопросы отвечать каверзными ответами. На провокации не поддаваться - старайтесь косить под дурачка. И вообще - лучшее средство при проверке - контратака. Заготовьте заранее реплики на всякий случай. Как говорится, лучшая импровизация - подготовленная импровизация...

Диверсанты иногда похохатывали, иногда - одобрительно поддакивали командиру. Нехитрым образом Фурманов старался растормошить подчиненных, подготовить к новой роли. Да и, честно признаваясь, себя тоже. В конце концов десантники-диверсанты не обязаны быть актерами самодеятельности - у них профиль другой. Это Юрию, как опытному контрразведчику удобно мерить разные маски. Минута-другая и новая роль готова. А вот как с остальными? Справятся ли? Тут ведь не в желании, не в силе воли дело. Смелость хоть и берет города, но ключи к воротам часто подбирает ловкость и хитрость. Умение нужно, привычка. Это только на словах просто прикинуться хоть городским, хоть колхозником, а то и академиком каких-нибудь трансцендентно-рекурсионных наук. Это каждый может. На деле - весьма сомнительно. Плохого актера сразу видно. И ещё хорошо актеру - свистки и смешки на сцене можно перетерпеть. С кем не бывает? Сейчас же на ошибку нет права. И ещё не менее важно, чтобы не было страха за провал. Когда знаешь: "Некуда отступать!" - то каждый шаг как по лезвию. И сердце грохочет, и руки трясутся, и вздох в горле комом.

– Ну так и не робейте, братцы!
– продолжил раскрепощать людей Фурманов.
– Доедем с ветерком, не переживайте. У себя дома в конце концов! Что нам сделается? Тут и стены, и каждый куст с пригорком в помощь.

Так добрались до одиноко стоящей у путей платформы. Как и ожидалось - ни одного человека. Опасения были напрасны, но с другой стороны - береженого... Бетонная громада сиротливо возвышалась над безмолвными ледяными просторами. Картину запустения нарушали разве что таблички с названием, приваренные к редкому парапету и проблескивающие сквозь снег отполированные полоски рельс.

– Ну, теперь ждем...
– резюмировал Юрий. Гроб опускать не стали - чтобы лишний раз не замораживать сержанта. Кто знает, сколько придется ждать? По-хорошему, не более часа, но кто знает...

Однако ждать не пришлось вовсе: сквозь черноту поздней ночи пробился у самого горизонта всполох яркого света. Отвыкшие глаза тут же ослепли - мир вокруг разом исчез, со всех сторон навалилась густая тьма. Все сжалось до узкого луча света, завывания ветра и холода. Постепенно и ветер смолк - сдался под напором стального лязга, а свет разросся, усилился. Уже можно стало различить отдельные фары на голове состава. Дребезжа и громыхая, поезд неуклонно приближался.

"Только бы остановился..." - подумалось Фурманову.
– "Только бы..."

Удача пока не спешила отворачивать благосклонного взора от десантников - и машинист, дав несколько отрывистых резких сигналов, начал торможение. Может быть остановка оказалась плановой - все-таки несколько селений неподалеку имелось. Но это, кончено, вряд ли. Скорее всего просто человек посочувствовал стоящим на промозглом ледяном ветру, обремененным горькой ношей. На всякий случай Юрий поднял свободную руку, поддавшись секундному порыву. То ли обозначая себя, то ли демонстрируя безопасность намерений, то ли просто приветствуя и благодаря неизвестного труженика железной артерии...

Поскрипывая колодками, поезд постепенно сбавил ход. Плавно качнувшись, наконец вовсе замер у платформы.

Дверь ближайшего к десантникам облепленного снегом, затертого временем вагона распахнулась. Держась левой рукой за поручень, а правой прикрывая лицо, наружу высунулся проводник. Недовольно прикрикнул:

– Эй, там! Давайте живо! Здесь нет остановки...

Не имея возможности переглянуться, Юрий тихо скомандовал:

– Ребята, пошли...

И только когда за спиной гулко стукнула закрытая дверь, а в лицо дохнуло теплым, сухим воздухом, Фурманов наконец перевел дух. Первый ход сделан.

Глава N13 - Кузнецов, Камерун. 09.00, 18 ноября 2046 г.

Еще раз уже нейтральным, беспристрастным - насколько возможно - взглядом окинув квартиру, Кузнецов на миг смежил веки. Когда зрение перестало мешать, адмирал вновь уже по свежим следам памяти мысленно восстановил интерьер. Вначале общие линии грубыми штрихами - это далось легко. Получилось нечто вроде чернового наброска: размытый, блеклый. Дальше образ понемногу наполнился краскам, что уже потребовало некоторых усилий. Но удалось сравнительно легко. Последним и самым кропотливым стал последний этап. С ювелирной точностью Кузнецов шаг за шагом собирал мозаику, добавляя мельчайшие детали. Задача непростая, особенно для незнакомого помещения. Да и с непривычки тяжело - в особенности, если учесть, что адмирал вовсе не разведчик. Последнему мощная тренированная память жизненно необходима, а вот у начальника на случай нужды целый штат секретарей...

Размышляя в подобном ключе, Кузнецов невольно вернулся к последним часам "Неподдающегося". Картина квартиры с таким усердием выстроенная, померкла. Из черноты вдруг разом проступили невероятно яркие - словно живые - лица товарищей. И конечно, Ирвин...

И сразу же следом пришла горечь, подступила к сердцу боль. Слишком долго удавалось убегать, слишком долго Александр - сам того не понимая - за бесконечностью ежедневных проблем прятался от необходимости встретиться лицом к лицу с памятью. И вот теперь свидание произошло - болезненно, резко, как всегда и бывает с усердно откладываемыми "на потом" проблемами. Судьба изо дня в день терпит отговорки, соглашается с просьбой "Пожалуйста! Только не сейчас!..." Отказывает лишь однажды, но и этого довольно...

Открыв наконец глаза, адмирал тяжело вздохнул. Нахлынувшие впечатления настолько сильны, что продолжают бередить сознание даже на дневном свету. На "автопилоте" Кузнецов медленно направился обратно в комнату. Движения сделались неповоротливы, спина невольно ссутулилась, а от былой свежести, ощущения легкости в теле нет и следа. Сердце и душа сейчас далеко - в безнадежно ушедшем прошлом. Боль от которого лишь сейчас наконец достигла цели.

Продолжая видеть перед глазами лица товарищей, Александр дошел наконец по казавшемуся бесконечным коридору. И, медленно распахнув дверь, застыл в изумлении. Внутри оказался незнакомец. За столом сидел и улыбался ещё один смутно знакомый из прошлого.

От удивления Кузнецов даже не сразу сообразил: видится ли ему все или происходит на самом деле. Впрочем, встряхнувшись, адмирал понял, что все-таки взаправду. Слишком яркий образ, абсолютно настоящий. Ну а то, что из прошлого, так может быть просто похож. Или даже не похож. Просто сознание, переполненное болезненными воспоминаниями, решило сыграть недобрую шутку. В противном случае следует считать себя вовсе тронувшимся рассудком. Но это уже перебор. С запозданием Александр напрягся, приготовившись к худшему - сработали притупившиеся рефлексы.

Грезы моментально рассеялись: тренированный организм привычно отмел лишнее, предоставив чистому разуму простор для действий. Да и хорошим был бы Кузнецов адмиралом, если бы не умел в нужный момент сосредотачиваться!

Однако странный незнакомец даже при внимательном втором взгляде не производит опасного впечатления. Вернее, конечно производит - что естественно для вооруженного, сумевшего незаметно пробраться в дом несмотря на немалый опыт Кузнецова, а в итоге ещё и весьма нахально рассевшегося на виду хозяина. Только эта опасность потенциальная - само собой разумеющееся отражение объективной реальности. А вот агрессии, злых намерений нет. Лицо и - главное!
– глаза спокойные, даже дружелюбные. "Да и лицо...
– с недоумением отметил Александр - Вроде бы действительно знакомое..."