Чтение онлайн

Пока мы зырили в бинокли, Димыч отдал команду и спустили с правого борта шлюпку.

– Значит так, Димыч, бди за берегом. Мы болтайки выключать не будем, тут блызенько. Всё будешь слышать на втором общем канале. Ну, если чё, даем красную ракету или зелёный свисток. Тогда начинай наводить на берегу шороху из всех калибров, только постарайся нас не зацепить.- не удержался я от последних ЦУ.

– Усигда готов, Шеф!
– подыграл мне Димыч. Я и сам видел, что Эрликон на баке уже смотрит в сторону берега, у гранатомёта примостился Лёха, а у пулемёта Демон.

– Ладно, держи краба и зажми очко, всё будет пучком.
– Димыч протянул мне руку и хлопнул по плечу.

Мелко, но демонстративно перекрестившись, я спустился в бот. В котором меня уже ждала десантная команда и пара матросов из "волонтёров".

Для похода на берег мы обрядились в свободные светло-бурые кевларовые рясы с капюшонами. В руках у всех были "боевые посохи", а под рясами была "броня" по максимуму и разгрузки с пистолетами, ПеПе, гранатами и ножами. Под капуцами у каждого был небольшой шлем с гарнитурой радио-связи. Под всем этим было чудовищно жарко, но приходилось терпеть и вонять потом.

В четыре весла мы за пару минут приткнулись к берегу. Выгрузились, и я приказал матросам отойти на 20 шагов от берега и ждать нас на якоре. Они отошли.

Я оглядел свою команду. Мда-а. Если мы изображали монахов, то были монахами весьма упитанными, типа "брата Горанфло" российского кинопроката. Броня и разгрузки добавляли нам изрядно дородности. Ну, а куда деваться-то?

– Короче парни, потопали. Крутим головами на 360, слухаем обоими ухами, иногда крестимся.
– добавил я перчика.

По каменному откосу поднялись от воды на базарную площадь между двумя какими-то сараями. Откуда-то сбоку тут же возник парнишка-татарчонок лет 13-14-ти, в каких-то лохмотьях и босой. Зачастил по-татарски:

– Я видел. Чужеземцы пришли на той шебеке, если вам что-то нужно на нашем базаре, я всё знаю.

– Тебя как зовут, воин?- перебил я его тоже по-татарски.
– Я считаю, что для тебя два глаза, это много и готов один из них выколоть.

Татарчонок сперва замер, осмысливая сказанное мной, потом метнулся в сторону, но мимо Драпа проскочить не сумел. Тот сгрёб его за довольно длинные волосы и поставил на колени. На нас стали обращать внимание и я поспешил.

– Вот тебе таллер, - я вложил в руку непрошенного гида серебряную монетку.
– Так как тебя зовут, чичероне?
– продолжил насмешливо.

– Муса, господин.
– проблеял оборванец.- Не убивайте меня!

– Ладно, не убьём.
– согласился я.
– А ты за это нам покажешь местный базар и всё обо всех нам расскажешь.

Муса неуловимо быстро спрятал в своих лохмотьях полученную монету и вывернулся из ослабленной хватки Володи. Но убегать уже не стал.

– Где у вас продают самых лучших и дорогих рабов и рабынь из русичей?
– насел я на пацана.

– Там, немного подняться и налево, - он махнул рукой.
– Вчера пришел большой караван Селим-батыра, Ага уже с утра торгуется с кочевниками. Много сильных мужчин и красивых женщин, мой господин.

– Веди, Муса. И помни наш уговор.

Восточный базар оказался самым настоящим восточным базаром. Много крику и воплей, как двуногих так и четвероногих. Много вони и много грязи. Почва под ногами состояла из свежего полужидкого навоза от различной скотины и такого же навоза, но уже подсохшего. Хорошо у нас рясы не до земли, а по щиколотку.

Базарная площадь где-то 200 на 350 метров неправильной формы и уступами. По периметру обстроена какими-то лачугами из камня большей частью, но и деревянные попадались. В северном углу внушительный караван-сарай. Сама площадь в беспорядке, как попало заставлена возами, арбами и кибитками. Между ними кучи товара. Арбузы, дыни, какие-то корнеплоды. На плетённых столах, наложенных на козлы из кольев весь ассортимент местных фруктов и овощей. Проходы между ними довольно узкие и загогулистые.

– Муса!
– я хлопнул местного Гавроша по плечу.
– Веди нас сразу к невольникам.

– Да, господин. Нам туда, в ту сторону.
– показал он рукой и устремился в проход. Мы двинулись следом.

На южном конце базара оказалась площадка, огороженная забором из жердей и кольев высотой не более полутора метров. Сзади этот загон подпирал каменный сарай, сложенный без раствора, на-сухую. Рядом с площадкой стоял довольно большой шатер из небелёного полотна и невысокий, не более полуметра деревянный дощатый помост 2х3 метра под полотняным же навесом. Помост был застелен довольно потасканным ковром и закидан цилиндрическими подушками-мутаками. Два мужика, развалившись на нём, о чём-то яростно спорили. Перед ними на ковре стял огромный, почти метровый медный поднос, заваленный фруктами, какими-то заедками, серебряными чашами и высоким кувшином. С другой стороны загона, под развесистой чинарой на большой чёрной кошме прямо на земле расположились шестеро, явно, воинов. Оружие: пистоли, сабли, чехлы с луками и стрелами лежали рядом на кошме, несколько копий и даже две пищали были прислонены к дереву. Мужики, видать, завтракали, орудуя внушительными кинжалами. Чего-то жевали и запивали из деревянных чашек, наполняемых из лежащего бурдюка.

Я в первую очередь подошёл к огороженной кольями площадке. Внутри находилось около пятидесяти человек. Где-то два десятка молоденьких девушек и женщин постарше. С десяток детишек от 7-8 до 10-11 лет обоего пола. Остальные - мужчины не старше 35-40 лет. Все мужики в железных ошейниках. Ошейники короткими, не более полуметра, цепями крепились с интервалом около метра к внушительной жердине. К каждой было приковано по 5-6 мужиков. Однако, хитро придумано. Если идти, то всей жердью идти. Если садиться или ложиться, так опять же всем вместе. Женщины и дети связаны не были и располагались относительной свободно в пределах изгороди.

Все пленники были по виду славянами. Через открытые ворота сарая внутри просматривались ещё какие-то силуэты и движение.

Мы подошли вплотную к забору. Почти все невольники сидели на земле, понурив головы. Только четыре женщины стояли возле стены сарая, пытаясь укрыться в её тени от набиравшего силу утреннего солнца. Одна из женщин, на вид лет 20-ти, держала на руках, прижав к груди 4-х или 5-тилетнего абсолютно голого мальчика. Я присмотрелся к ней и чуть не упал..

Нас разделяло не более 15 шагов и я видел, что возле стены стояла Таня. Пусть она одета было в какие-то обноски, босая, с сбитыми в колтуны волосами и грязными разводами на лице... Но это была Она, Танюша. Моя Первая Любовь. Моя безответная любовь, мучительная и сладкая.

Наверное, я сильно переменился в лице или как-то дёрнулся и Драп шагнул ко мне.

– Что с тобой, Антон? Что случилось?
– тронул он меня за плечо.

– Володя, этих людей мы должны освободить. Любой ценой!
– прошептал я. И направился к помосту с орущими друг на дружку бусурманями. Рука под кевларовым фартуком рясы нащупала рукоять пистолета и сжала её до хруста костяшек.

Драп видно понял, что я хочу сделать и загородил мне дорогу.

– Антон, не дуркуй! Посмотри вокруг, сколько их здесь и сколько нас? Мы можем навести тут кипишь и разогнать это стадо бабуинов. Но сможем ли безопасно, без потерь вывести всех пленных? Сомневаюсь я... Да и в будущем дорога сюда нам будет заказана.