Чтение онлайн

– Так что, спокойно, командир. Командовать парадом и банковать буду я. А ты стой рядом, надувай щёки и говори: - "да, уж". Деньги у нас есть, диковинки для аборигенов тоже. Или выкупим православных или обменяем. Прорвёмся!

Я несколько раз глубоко выдохнул, натянул безразличный фейс и подозвал чичероне.

– Муса. Кто это такие, знаешь?
– я глазами показал на помост.

– Вон тот лысый и худой - Селим-хан, Орёл степей. Люди его орды ходят в набеги на Русь за рабами. У нас он всю торговлю невольниками держит.
– зачастил почти шепотом Муса, стараясь даже не смотреть в сторону помоста.

– А другой, который толстый в чалме, Ахмет-Ага. Очень уважаемый человек, купец из Стамбула. Говорят, он поставляет невольниц в гаремы Великого Визиря и самого Султана.

Стоящий рядом Драп тихонечко присвистнул.

– Ладно, пошли базары базарить.
– двинулся он первым. Я потопал за ним.
– Только, Антон, чур, мне не мешать. А то на тебе лица ещё нет, натворишь здесь что-нибудь плохое и перед столь уважаемыми людями потом будет неудобно.

Пока мы с Драпом и Мусой шептались, Кныш обошёл вдоль ряда столов, якобы приценяясь, шестерых харчащихся на кошме, под деревом воинов, купив по пути за грош дыню и присел сбоку под стеночкой, напротив их. Подстелив тряпочку, начал нарезать дыньку и аппетитно чавкать. Белоног с Пиндосом пристроились сзади нас по бокам. И таким ордером мы двинулись к уважаемым обормотам на помосте.

Наш интерес к невольникам не остался ими незамеченным, они перестали орать и выжидающе уставились на нас.

Вперёд выступил Володя.

– Добрый День! О уважаемые и многопочтенные.
– заговорил он по-арабски.

– Да, продлит Аллах ваши дни и наполнит их здоровьем, радостью и счастьем!

– Да, одарит Всевышний покоем и долголетием ваших близких и родных! Да, приумножатся и тучнеют ваши стада и табуны!

"Ни фуя себе! Это ж надо так умудриться загнуть! Я б сроду не догадался." - про себя офанарел я.

А Драп плёл языком дальше:

– Глубокоуважаемые, от сего юноши, - Володя кивнул на Мусу - мы узнали, что перед нами великий воин и повелитель тысяч воинов, неисчислимых тучных табунов - Батыр Селим-Хан, Орел степей и владетель этих невольников.
– Драп кивнул на загородку и поклонился лысому.

– И мудрый водитель морских Караванов, известный всему исламскому миру купец Ахмет-Ага из сиятельного Истамбула.
– Драп поклонился и жирному.

– Позволите ли вы, О почтенные! Обратиться нам, смиренным братьям Ордена православных отпетых отшельников к вам с нижайшей просьбой?

Оба копчённых синхронно кивнули.

– Дело в том, - продолжил отпетый менее возвышенно, - что наш Орден возложил на нас, его смиренных служителей тяжкую ношу по вызволению из плена наших братьев во Христе и возвращению их в лоно матери нашей Святой Церкви.

– Так чего же ты хочешь, неверный?
– сверкнул глазами лысый татарин и переглянулся, с уже вставшим с помоста, жирным турком.

– Мы хотим выкупить у вас этих несчастных.
– Володя указал рукой на загон, - И готовы заплатиь за них достойную цену.

Глаза татарина заинтересованно заблестели. Но тут вмешался Ага:

– Селим-хан, мы с тобой уже ударили по-рукам и эти пленники теперь мои.
– прошипел он по-татарски.
– Эти гяуры уедут, а тебе со мной и дальше торговать придётся.

Худой на глазах сдулся и провякал Драпу:

– Увы, чужеземец. Но эти рабы уже проданы почтенному Ахмет-Аге. Я над ними уже не властен.

Володя тут же переключился на агу:

– Уважаемый Ахмет-Ага, сколько вы хотите за этих людей? Мы готовы заплатить золотом.

Оп-па! Обрезанные быстро переглянулись. А вот про золото он поспешил ляпнуть.

– Я не собираюсь моих рабов здесь продавать, тем более неверным.
– стал в позицию турок.

Драп не отступал:

– А сколько золота, почтенный Ага, вы хотите получить за них в Стамбуле или другом порту? Мы готовы заплатить столько же и здесь.

Но у толстяка уже, видно, вожжа под хвост попала. Стало быть, очень уж мы ему не понравились.

Левой рукой я держал "Посох", а правой под фартуком сжимал пистолет. Уж очень хотелось пристрелить гниду. Заинтересованные нашей полемикой с кошмы подтянулись поближе шестеро вояк Аллаха. При каждом была сабля, кинжал, кремневый пистоль. За плечами болтались луки и стрелы в тулах, а в руках двухметровые копья. Двое в руках держали пищали. Видно это была личная охрана аги.

Внешне мы были безоружны, в руках были только посохи, поэтому они нас не очень-то опасались.

Муса куда-то сдристнул. По бокам нас с Драпом прикрывали Виктор с Сашей, а в метрах тридцати за спиной воинов уже присел за возом Кныш и даже изготовил к стрельбе свой ПП

Положить всю эту татаро-османскую братву мы могли за три секунды, прямо из под фартуков, не обнажая оружия.

Ага уже перешел почти на визг:

– Я не продаю этих собак-неверных другим неверным собакам!

– Зачем сердишся, уважаемый? Зачем кричишь?
– укорил его спокойным голосом Володя.
– Не хочешь продавать, давай поменяем на диковинные вещи. Рабов много где можно купить, а такие диковинные вещи есть только у нас.

Он снял с плеча котомку, в которой помимо запасных магазинов лежали пару пластиковых "полтарашек" из под пива, несколько пьезозажигалок и шариковых авторучек. Затем наклонился над котомкой, её развязывая.

Но Ага уже видно пошел в разнос. Вот только не понятно с чего? Толи увидел в моих глазах очень явное желание прибить его на месте, толи и впрямь был исламским фанатиком и не желал иметь никаких дел с представителями и тем более служителями другой веры.

Он ногой выбил из рук наклонившегося Володи сидр и заорал дурниной на весь базар:

– Стра-а-жа-а!!!

Шестеро металлистов резво заняли между нами и турком позицию и ощетинились острым железом.

Драп подхватил отлетевшую котомку и дал отмашку: - Уходим! Мы не поворачиваясь медленно стали отступать. Кныш нас прикрывал сзади и с боку, держа ПП у плеча.

Ага за шеренгой воинов бесновался и что-то орал. Я не вслушивался и озирался по сторонам в поисках позванной турком "Стражи". Мы уже разошлись метров на десять и я не выдержал и крикнул этому бурдюку с говном:

– Ага! Мы с тобой ещё встретимся, и ты очень пожалеешь!

Банально, конечно, но ничего более оригинального и эпохального просто в голову не пришло.

Разорвав дистанцию с противником, мы поспешили к морю. Вокруг уже начала собираться толпа базарян. Но званой стражи пока ещё не было видно. Через несколько секунд к нам присоединился Мыкола с ПеПе в руках и тут же откуда-то с боку нарисовался Муса.

– Муса. Ты знаешь, на каком корабле приплыл Ахмет-Ага?
– окликнул я пацанёнка.