Чтение онлайн

– Да, господин. Он пришел позавчера на вон той большой галере. Была ещё одна его большая галера, но они взяли свежую воду и ушли в Кафу ещё вчера.

– Молодец, джигит!
– похвалил я его.
– Так и быть. Не буду тебе выкалывать глаз. На, держи!
– я бросил ему золотой.

Он на лету его поймал, попробовал "на зуб" и сунул за щеку.

– Димыч, ты тут?
– позвал в микрофон.

– Туточки, слухаю "театр у микрофона".
– отозвался Кэп.

– Разводи пары, снимайся с якоря.

– Есть, адмирал! Будем бусурманей брать в море?

– Правильно понимаешь, капитан. И дай мне связь с "Манушей".

– Дык, они тоже нас слухають и уже спешат на помощь, шо те бурундучки. Можешь говорить.

– Петя, Станьте у входа в Севастопольскую, ближе к северному берегу.

– Понял, сделаем, Антон.
– ответил Пен.

Муса той же тропинкой между сараями вывел нас на берег. "Волонтёрам" семафорить было не нужно, они уже заметили нас и вовсю работали вёслами.

Несколько любопытных оборванцев следовали за нами с базара и теперь маячили в проходе между сараями, не приближаясь.

Лодка приткнулась к скале и хлопцы полезли по банкам.

– Господин!
– робко вякнул наш гид.

– Что, джигит, хочешь ещё таньга?
– удивился я его нахальству.

– Нет, господин. На базаре все видели, что я с вами. Ахмет-Ага тоже видел. Он не простит: теперь меня зарежут.
– пробормотал пацан.

– И что ты будешь теперь делать?
– опешил я.

– Господин, возьмите меня с собой. Я вам хорошо служить буду.

– Муса, а как же дома, родители?
– Вот не было мне печали.

– Сирота я, господин. И живу на базаре.

Сзади кашлянул Драп: - Приручил - отвечай.

"Чёрт! Как всё нелепо и не вовремя."

– Ладно, Муса, лезь в лодку. Живо! Потом с тобой разберёмся.

Татарчонок шустро шмыгнул в шлюпку и присел на дно между банками. Следом полезли мы с Вовой. Я ухватился за румпель, а он пристроился сбоку на кормовом рундуке.

– Пошли, ребята!
– махнул матросам.

На "Котёнке" уже выбрали якоря и вёслами разворачивали его к выходу из бухты.

– Вова, я нифига не понял. С какого бодуна этот вонючий бурдюк запсиховал? Ты ж к нему со всем вежеством и восточным политесом, а он начал орать и истерить.

– Командор, не бери в голову. Не истерил он, комедь играл. Ты заметил, как он дёрнулся, когда я сказал, что мы заплатим золотом, да ещё про диковинки добавил? Вот и решили они с Селимом развести нас на бабки как лохов. Базар-то восточный, а мы иноземцы, да ещё и гяуры. Свара им нужна была. А потом набежала бы свора со стражей, нас бы упаковали и вытрясли всё, что имеем.

– Кстати, стражи я чота так и не увидел.
– напомнил я.
– Бухали наверное где-то или квашеную капусту у селянок пробовали на предмет качества.

– А вот и он, лёгок на помине!
– кивнул Драп на берег.

Я оглянулся. С базара к пристани резво спешили жирный ага и шестеро его мордоворотов-металлистов. Нам до нашей шебеки оставалось метров десять.

– Суши вёсла! Шабаш!
– отдал я команду и вильнул румпелем, притирая шлюпку к трапу.

– Принимай концы!

В темпе поднялись на борт. Лодку поднимать не стали, привязали длинным буксиром к корме.

– Ну и шо мы таки имеем с этого базару?
– с ехидной улыбочкой встретил меня Димыч.
– Кипишь был, а хде тарарам?

– Димыч, давай потихоньку выгребай на выход. Вон видишь ту глисту с вёслами?
– я указал на длинную галеру у пристани.
– Вон тот упитанный товарищ в чалме на корме очень интересуется содержимым наших кошельков.

Ага уже стоял возле бизани галеры и бдил на нас в огромную подзорную трубу, хотя до нас было чуть более 100 метров. Может страдает близорукостью, бедненький.

Мы медленно махали вёслами на север к выходу из бухты. Отошли метров на двести и капитан стал помаленьку розгоняться мотором, одновременно поднимая паруса. Обогнули мыс и поймали ветер.

Я всё время наблюдал за галерой. Особой суеты на ней не заметил, отойти от пристани они не пытались. Напротив, человек 20 с рубящим и колющим инструментом сошли на берег и бегом припустили на базар.

– За невольниками к Селиму побежали, - хмыкнул Драп, - сейчас погрузятся и догонять нас будут.

– Муха!- я вспомнил о Гавроше.

– Да, господин!
– нарисовался он рядом.
– только я Муса.

– Теперь нарекаю тебя Мухой. По-русски. А скажи, Муха, Ты знаешь, сколько у Ахмета на галере воинов?

– Обычно 5-6 дюжин, да три дюжины матросов, да на вёслах более сотни. Но те в цепях сидят, невольники.

– Однако, более сотни мужиков с метизами на палубе!
– присвистнул Кэп.

– Только большая часть людей Ахмет-Аги сейчас на берегу по духанам бузу пьёт. Ещё вчера начали. Я видел. Ага их и за час не соберёт.

– А пушек у него сколько?

– Четыре больших пушки на носу, две пушки поменьше на корме по бортам и ещё большие пищали над гребцами. Восемнадцать пар вёсел, по три гребца - резво отрапортовал узкоглазый бесёнок.

– Мда-а.
– опешил я, - Да ты, воин, и Ёган Вайс, и Мата-Харя в одном флаконе, в натуре. Откуда всё знаешь?

– Я прошлым летом просился в команду к Ахмет-Аге. Две недели был на галере, а потом ногу подвернул и он меня выгнал на берег.

– Ясненько, ты весьма ценный кадр. А сейчас марш на камбуз к коку и делай, что он скажет. Скажи ему, пусть он тебя сначала вымоет с песочком, а потом накормит. И сиди внизу как мышь под веником, пока не позову.

Малец исчез. Димыч удивлённо уставился на меня:

– Ты откуда его взял, такого шустрого?

– Сам припрыгал. Местный Вергилий по базару. Сирота, а после сегодняшнего на базаре ему не жить. Вот и забрал с собой, глядишь пригодится. А потом высадим где-нибудь подальше, денег дадим. Вот и будет у нас тут свой шпиён.

– Разумно.
– согласился Димыч.

– Слышь, Яш. Коли у нас больше часа есть, может не стоит шибко торопиться?

Пусть соберутся, подмоются, помолятся и за нами в погоню кинутся. А то убежим далеко, ещё не догонят. Ага-то в свою позорную трубу нас уже наверняка сосчитал. Всего 17 гавриков, плюс Муха, против его сотни. Да и вёсел наших четыре пары против его 18-ти. А главное, ни одной серьёзной пушки на борту. Он наверняка уверен в своём превосходстве, погонится обязательно. А ежели мы сейчас уметнёмся за горизонт, может и полениться, и раздумать. "Мануша" вона уже в створе входа в Севастопольскую маячит. Надобно её отогнать подальше штоб спектаклю не испортила.