Чтение онлайн

— Вы - популярный журналист, телеведущий, - возразил майор, обескураженно разводя руками, как будто этими словами все и объяснил.

— Интересная мысль, - усмехнулся Невский.
– Я - работник эфира, журналист. И потому мне легче, чем кому бы то ни было! Так? Вы полагаете, мне могут быть известны прецеденты - да хотя бы из рассказов тех моих коллег, которые работают над криминальной темой!
– так что в конечном счете ничего особенного и изобретать не надо? Что ж, в этом есть свой маленький резон. Но - нож! Вы забыли о нем! Его-то из чужих рассказов я никак извлечь не мог!..

— Ну, нож еще своего слова не сказал, - глубокомысленно изрек Афонов.
– Вещи любят, чтоб их спрашивали. Вещи уваженье любят. Давеча я несколько погорячился - сразу начал вас подозревать.

— Нет, пожалуйста-пожалуйста!
– вскинул обе руки Невский.
– У каждого свой стиль работы.

— Да, невзирая на лица. Свой стиль, - оживился майор.
– Нравится он или нет. Я предпочитаю сразу ставить человека перед фактами. Мне важно вовремя ошеломить, обескуражить, заставить сомневаться, моментально подключить, что называется, к процессу. Кое-кто меня не понимает, так и норовят подковырнуть, одернуть. А вот то, что у меня нет нераскрытых дел от этого не отмахнешься, правда?! Были, разумеется, ошибки, но я их быстро исправлял. Всех невиновных в результате оправдали, а преступнички - сидят!

Он хлопнул по столу ладонью, словно бы придавливая всех своих врагов, и важно засопел.

— О, вы меня тешите надеждой, - ядовито улыбнулся Невский.
– Я, право, окрылен.

— Нож - это важная улика, - рассуждал тем временем Афонов.
– Но - еще не доказательство. А уж когда встречаешься с такими, например, как вы. Пока еще не повод заключать под стражу. Рано! Чувствуйте себя свободно. Только помните: до новых отягчающих улик! Тогда уж - не взыщите. Ведь они всегда некстати возникают. Вы должны понять.

— Отлично понимаю! Потому-то всей душою и стремлюсь помочь! И не себе, нет, - истине!.. Так что можете во всем спокойно полагаться на меня.

Это был, в сущности, банальный ход, своего рода театральный жест, но, как Невский и предполагал, он произвел на всех достойнейшее впечатление.

Спектакль, подумал Невский. Только - странный: все играют чуточку не свои роли - и поэтому пытаются друг друга объегорить, что-то доказать самим себе. Зачем? Кому какая в этом корысть? Ведь случилось преступление, и надо заниматься делом, а не пыль в глаза пускать. Нашли мой нож - улика, да! Но, кажется, прекрасно понимают, что в действительности я тут ни при чем. И все же привезли сюда. Какого лешего?! Чтоб для чего-то припугнуть меня: мол, все у нас бесправны, ты не забывай?! Чтоб я высказывал свои соображения? А им-то это нужно, ежели всерьез? Или они стремятся побыстрей закончить следствие, найти убийцу - хоть какого, даже не виновного ни в чем!
– и после мной отгородиться: вот, товарищ из столицы был свидетелем, он подтвердит, что все чин-чином, у него по делопроизводству возражений нет. Неужто мной хотят воспользоваться как прикрытием их лености и неумения работать?! Нежелания, точнее даже так. Нет, вздор! Не может быть. И, что бы они там ни затевали, я заставлю их крутиться до победного конца! Тут - дело чести, если уж на то пошло. И я молчать не стану - ни за что!..

— Хм, интересный поворот... Выходит, начинать придется с санатория, да?
– откровенно сомневаясь, пробормотал Птучка.

— По-моему, это очевидно.

— Ну, не так уж и на самом деле очевидно, дорогой товарищ Невский, но оспаривать сейчас не стану, - с напускной значительностью произнес Афонов.

Дескать, и у нас есть мнение на этот счет, да только попридержим малость при себе - мы, знаете, не гордые. Зато, когда вы облажаетесь вконец, вот тут-то мы и выложим все козыри и нос вам - с вашими амбициями начисто утрем. Давайте, действуйте, а мы, посмеиваясь, поглядим. Но напортачите - отменно вздуем! Помнить будете - до самой смерти.

Правда, как бы припасенные на будущее, козыри имели одну слабость - их поддерживал, в расчете на невинных простачков, изрядный блеф.

Похоже, не располагал сейчас майор какой-либо действительно полезной, вразумительной идеей. Ну да кто ж захочет в этом признаваться!..

Ладно, щелкнем-ка разок их по носу, подумал Невский. Для острастки.

— Убежден, что санаторий рано или поздно - все равно всплывет, заметил он негромко.
– Ведь убийство-то совершено моим ножом! И никуда от этого не деться. Кроме того, - тут Невский выдержал паузу, подготавливая слушателей к новой неожиданности, - сегодня в санатории я уже видел такие же следы, - он взглядом показал на пачку фотографий.
– Это абсолютно точно.

— Что ж вы до сих пор молчали?
– вскинулся майор.

— А я вовсе не обязан выкладывать сразу все, что знаю, - не без вызова парировал Невский.
– У меня ведь есть и свои какие-то соображения, свой метод, так сказать. Кроме оставленных следов меня, может, еще в большей степени интересовал вопрос, где легче украсть нужные ключи. Теперь одно вполне соотносится с другим, и место поиска, мне кажется, очерчено довольно четко.

Майор одарил его зверски-пытливым взглядом, машинально пригладил редкие белесые волосы на голове и, с шумом втянув в себя воздух, поправил галстук.

Афонов был сейчас отчаянно взволнован и даже не пытался это скрыть.

— Ну, хорошо, - сказал он чуть присевшим голосом, - вот с этого мы и начнем в конечном счете. ("Эх, до чего ж могуч и вечно славен наш родной язык!" - подумал Невский с умилением.) Немедленно! Старший лейтенант Вигасов, забирайте снимки и - в темпе!
– в санаторий. Найдёте там сержанта Дергуна. А впрочем, я поеду с вами.

Афонов встал и, сунув папку под мышку, решительно шагнул к двери.

— Тогда уж напоследок. Чтобы не было лишних хлопот и нервотрепки, Невский взмахом руки задержал майора, уже было собравшегося выйти, и с торжественной улыбкой выложил свой главный козырь: - Осмотрите хорошенько галоши Куплетова. Вы помните его, конечно? Где бы он ни был, найдите его и заставьте показать.

Майор исподлобья глянул на него, набычился, внезапно сделался совсем пунцовым, будто силился поднять немыслимую тяжесть, и, разведя обескураженно руками, распахнул дверь кабинета.

— Что еще?
– спросил он, стоя на пороге.
– Выкладывайте всё. Еще сюрпризы - есть?

— Я, между прочим, нынче не обедал, - пожаловался Невский.
– И по вашей, между прочим, милости.

— Гм, действительно. Я, кстати, тоже!
– спохватился вдруг майор. Нехорошо. Ну, я распоряжусь. Накормят! Птучка остается с вами.

— Как, опять?!
– спросил тоскливо лейтенант.
– Вот ведь беда.

— Ага, теперь я - как заложник, да?
– насторожился Невский. Результатов ждем-с. Ну, что ж, пошли.

— Куда?

— В гостиницу.

— Нет, отменяется. Гостиницы не будет. Жирно больно!
– заявил майор сварливо.
– Оба остаетесь здесь.

— Как будто это что-нибудь меняет.
– усмехнулся Невский.
– Ну, до встречи. Если буду жив.

Они вернулись скоро - через полтора часа.

Невский, терпеливо остававшийся на месте, в кресле у стены, слышал (Птучка запретил ему высовываться из окна), как к подъезду подкатил автомобиль, как резко хлопнули дверцы, и услышал громкий голос майора, отдававшего кому-то там очередные распоряжения.

Затем наступили тягучие минуты ожидания.

Птучка противно и фальшиво принялся тихонечко насвистывать: "Пусть всегда будет солнце."

И, наконец, они объявились на пороге кабинета: майор Афонов, старший лейтенант Вигасов и. Куплетов.