Чтение онлайн

— Ничего себе - без уважительных!
– невольно возмутился Невский.
– И это говорите вы, профессионал со стажем!.. Я не знаю. Это какой же должен катаклизм произойти, чтоб вы случившееся наконец зауважали, выражаясь в ваших терминах?! Вы, право, поражаете меня.

— Я в этом деле не участвовал, - обиженно ответил лейтенант, притормаживая перед кучей гравия, которая разлезлась чуть ли не на пол проезжей части, хотя ссыпана была когда-то безусловно на обочину дороги. Там работали другие. Далеко не дураки! Меня уже позднее подключили к следствию. И у меня нет ни малейших оснований сомневаться. Если поступали так, а не иначе, значит, по-другому было и нельзя - в тот раз, по крайней мере.

Невский привычно прихватил пальцами бороду и с раздражением подвигал ее вправо-влево.

— Ну, а вы бы сами как вели себя?

— Не знаю. Не задумывался, честно говоря. Может быть, и заглянул бы за ворота - для острастки. Да чего там, дело кончено! Кого теперь интересует, что я мог бы предпринять?! Я - исполнитель. Доказательств - нет. А просто так подозревать. Да эдак ведь любого можно подвести под уголовную статью! На свете невиновных - нет. Тут было бы желание. А мы, Михаил Викторович, не имеем права своевольничать! На это есть инструкции, законы, - подытожил Птучка.

— Да, законы надо знать. И уважать. Но почему же вы раньше мне обо всем этом не рассказывали?
– огорчился Невский.
– Еще там, в гостинице?

— А, собственно, зачем?
– непритворно удивился лейтенант, сбавляя скорость перед очередным поворотом.
– Никакой ведь связи с нынешним убийством!

— Может - да, а может - нет.

— Вот то-то и оно! Я тогда докладывал - по всей проформе и куда положено. Позволил себе тоже малость усомниться. И не изменило это ничего! Им, стало быть, виднее. А сейчас. Нет, тут совсем иначе. Это убийство особое, из ряда вон!.. И потом, еще раз повторяю, про то покушение все, кому надо, знают. Что я буду старое толочь?

— Все убийства - особые, - с неудовольствием возразил Невский.

— Оно конечно, - согласился Птучка.
– Но теперь, похоже, преступничек не уйдет. Это вы правильно придумали - отсюда начать.

Они подъезжали к санаторию.

Впереди, в просветах между деревьями, замелькали совсем уже близкие огни.

От главного корпуса донеслась развеселая музыка - кто-то громко включил радио.

— Эх, крепкого горячего чайку бы!..
– произнес мечтательно Птучка.

— Боюсь, вам не следует сейчас маячить в санатории, - заметил Невский.

— Я знаю, - вздохнул лейтенант.
– Это я так, вообще.

— Скажите, - неожиданно спросил Невский, - а труп повесившейся, когда снимали, врач осмотрел?

— По-моему, нет. Потом уже, в морге.

— Так. Любопытно. Но вскрытие-то было?

— Когда?

— Ну, здрасьте! В морге, надо полагать.

— Нет, - решительно мотнул головой Птучка.

— Почему?

— Да ведь. и так ясно, отчего умерла, - пояснил лейтенант, удивляясь недогадливости своего спутника.
– И муж ее, Ломтев, был против.

— Это безусловно его право.
– согласился Невский.
– Возражают многие, я знаю. Но уж в данном случае!.. Могли и не прислушаться.

— Легко вам говорить. Поспорьте-ка с ним! И повторяю: до того все было очевидно! Сбрендила, повесилась. Какие тут сомнения?

— И все-таки они есть, - твердо ответил Невский.
– Понимаете - есть! У меня, во всяком случае.

— Ну, знаете!
– фыркнул Птучка.
– Даже как-то странно. Может, вы еще скажете, что это Ломтев ее укокошил? Летит себе на вертолете, и вдруг: дай, думает, придушу ее. А там - пускай повесится сама.

— Это не смешно, - пожал плечами Невский.

— Да бросьте вы, ей-богу!..
– умиротворяюще проговорил лейтенант.
– Ее же потом внимательно осмотрели! Никаких следов насилия. Чувствуете никаких! Она сама в петлю полезла! Тут двух мнений быть не может.

Птучке явно не хотелось ворошить минувшее.

— Я не об этом, - отмахнулся Невский.
– Мнений может быть как раз хоть двадцать! Меня удивляет другая деталь, а на нее, похоже, должного внимания не обратили.

— Это, извините, вы о чем?
– Лейтенант недоуменно скосил на него глаз.

Невский, склонив голову на грудь и словно собираясь с мыслями, выдержал недолгую паузу.

— Напомните-ка еще разок, - попросил он наконец, - как она говорила незадолго перед смертью? Ну, последние полгода, когда случались приступы? Что говорила?

— Своим соседкам-то?
– уточнил с легким смешком Птучка.
– О, это был цирк!.. Так вот - дословно: "Он меня убьет!" Фраза в протоколе фигурировала, я запомнил точно. И вы сами посудите: ну, с какой стати.

— То-то и оно! Как раз эта фраза меня больше всего и удивляет, - с расстановкой произнес Невский.
– Ведь жена Ломтева, как вы сказали, была шизофреничка, больной человек. Мне, по роду работы, несколько раз доводилось сталкиваться с похожими типами. И я прекрасно помню. Как бы это вам объяснить? Понимаете, будучи просто больной, без всяких посторонних накладок, она уж скорее могла бы сказать нечто другое, в определенном смысле более естественное для нее. Не думаю, чтобы мне изменяла память.

Птучка внезапно ударил по тормозам, и машина, не доехав ста метров до ворот санатория, встала.

Лейтенант всем туловищем повернулся к Невскому, силясь разглядеть его в темноте.

— А что же она должна была говорить?
– спросил он почти шепотом.

— Ну... предположим: "Он хочет меня убить". Есть нюанс? Улавливаете разницу? Вот так было бы естественно для обычного клинического случая. А по вашему рассказу - нет, не получается. Странно!.. Правда?

— Да, но такие детали никто не выяснял.
– упавшим голосом пробормотал лейтенант.
– Все быльем поросло. Никто теперь и вспоминать не станет.

Невский устало вздохнул.

— Так, значит, никакого уголовного дела в связи со смертью жены Ломтева вы не заводили?

— Разумеется.

— Но почему же - разумеется?! Мне кажется.

— А это - только вам кажется, Михаил Викторович, только вам! дернулся с досадой Птучка.
– Все-таки - профессионалы действовали, не любители. И уж, наверное, им как-нибудь виднее. Если нет уголовного дела, выходит, и не было в нем надобности! Я так полагаю.

— А вот это - совершенно зря. Мы часто ошибаемся. И начинаем понимать, что сделали ошибку, лишь тогда, когда уж ничего нельзя исправить. Но порой - и время не помеха. Если хорошенько, непредвзято разобраться. А теперь, по-моему, как раз такой момент.

— О чем вы?
– удивился Птучка.

— Все о том же. Об упущенной вами возможности. Или почти упущенной. Надо попробовать - шанс есть. И это вовсе не моя прихоть. Любое дело, в случае особенной необходимости, должно быть возобновлено. Заведено официально, если его раньше не было. Мне кажется, такая вот необходимость именно сейчас настала. Время еще можно наверстать! Есть удивительная штука - интуиция.
– добавил Невский, грустно глядя в окно - на мигающие в темноте огни санатория.