Чтение онлайн

"Газик" шел неторопливо, плавно взлетая на частых ухабах.

Едва машина выбралась из города, Птучка включил фары, и теперь длинные конусы света выхватывали впереди то смолянисто-черные заводи луж, то ряды густых кустарников, то одинокие телеграфные столбы.

Навстречу им попалась лишь одна машина. И на всей дороге - ни души.

— Вот ведь, - заметил Птучка, ловко маневрируя между омутами луж, - в двух шагах от города - и такая пустынь. Дорогу хоть бы сделали приличную! Какое там. Словно в медвежьем углу живем, на краю света!..

— У нас дороги всюду мерзкие, - меланхолично отозвался Невский. Это - чтобы зря не ездили туда-сюда. Не отвлекались от хорошей жизни.

Лейтенант подозрительно скосил глаз на своего пассажира, однако промолчал.

— Думаете, в столице лучше?
– продолжил Невский.
– Вы там просто не были. Как с главной улицы свернешь куда-нибудь в проулок, так сразу черт-те что! Колдобины, ямы, фонари не горят - только машины бить. А уж какая жуть творится во дворах!.. Опять же: надобно ходить пешочком, нечего кататься на машинах, бензин тратить. И врачи твердят: прогулки для здоровья исключительно полезны. Так что наши дороги - совсем не для езды.

— А для чего ж тогда?
– наивно удивился Птучка.

— Этого никто не знает, - тихо и загадочно ответил Невский.
– Я полагаю, чтобы люди ощущали себя ближе к матушке-природе. Мы вечно боремся со всякими стихиями. У нас это сидит в крови.

И снова лейтенант не понял ничего, хотя и заподозрил в сказанном не то подвох, не то насмешку. К эдаким речам он явно не привык.

— Да, кровь.
– пробормотал он, чтобы как-то поддержать беседу и одновременно концентрируясь на хорошо знакомом ему слове.
– Нынче стали много зверствовать, особенно - в глубинке, вот в таких глухих местах. Убивать начнут: ори не ори - никто и не услышит.

— И что, часто бывает?
– машинально поинтересовался Невский.

— Ну, часто не часто, но случается, чего уж там. И нераскрытые убийства есть. Да как везде!.. Вообще - событий хватает, даже слишком. Взять того же Мостова!

Невский повернул голову к водителю.

— Вы сомневаетесь, что найдут убийцу?

— А чего сомневаться? Преступник, может, сейчас в отделении сидит, тепленький, только и ждет. Нет, я о другом!..
– Птучка остервенело крутанул руль, объезжая гигантскую лужу.
– В такую вот заедешь - все равно что колесом в открытый люк канализации, - пожаловался он.
– Жуткая дорога. А чинить - всегда потом, все некогда!.. Хоть кто бы из начальства долбанулся тут разок!.. Уж, может быть, тогда.

— Вот это маловероятно, - усмехнулся Невский.
– Там, где поджидают неприятности, начальство не бывает. Посылают замов. А тем, в сущности, плевать. Начальство же руководит издалека, из кабинетов. Оттуда легче ничего не замечать, но выглядеть особенно солидно. Но вы что-то начали рассказывать?

— Да, собственно, я вспомнил о другой истории. Так, знаете, на память вдруг пришло. Я, конечно, не берусь вот так-то утверждать, что именно в Мостова. Дело темное. Но!.. Майор, правда, дело закрыл.

Невский заинтригованно уставился на Птучку.

— Хм, опять Мостов? Какой он вездесущий. Прямо пуп вселенной!

— Ну, какой он пуп!..
– Птучка неопределенно улыбнулся.
– Просто город небольшой, и все тут друг у друга на виду. И если что случится. Говорить потом готовы год. А ведь Мостов был как-никак директор.

— Что же все-таки у вас произошло? Мне интересно. Или это следственный секрет?

— Да почему секрет?!
– пренебрежительно пожал плечами лейтенант.
– Я ж говорю: закрыли дело, точка! А история такая. В конце мая, в этом году, Мостов устроил пикничок на речке - с разными полезными людьми, не буду называть их, это роли не играет. Пятница, хороший теплый день. Ну, приехали они на двух машинах, разложились, как заведено, в тени, на бережку закуска там, выпивка, все чин-чином. Городские шишки, этих - тронь!.. А на другом берегу, как раз напротив, заросли кустов - густые, и не продерешься. Вот, стало быть, началась гулянка, все только-только разогрелись - тут-то из этих самых кустов и бабахнули. Несколько раз. Из пистолета - потом проверяли. Пули только по дереву чиркнули - над самой головой Мостова. Сантиметров бы на пять пониже - и до свиданья. С Мостовым, ясное дело, сердечный припадок случился - прямо там, у реки. Крики, паника. Ну, какой тут пикничок?! Слава богу, машины были. Отвезли его в больницу, две недели отдыхал.

— А кто стрелял?

— Вот - до сих пор неизвестно, - с непонятной торжественностью, словно в том была его личная заслуга, отозвался лейтенант.
– Ведь не будет же преступник, как дурак, сидеть в своей засаде! Смылся сразу. В суматохе-то никто его и не заметил. И не мудренно!

— Почему вы решили, что преступник был один?
– быстро спросил Невский.

— Потом уж выяснили, через несколько часов. С собакой все кусты обшарили, нашелся даже след, а у дома летчика - потерялся. Как говорится, ни тпру, ни ну!.. Концы в воду. Два месяца проваландались, а после дело-то и прикрыли. Шуму, правда, было много. Разговоры, слухи. Да все - вздор!

— А летчик-то откуда взялся? Этот кто еще такой?
– с изумлением спросил Невский.

Клубок фактов, судя по всему, начинал запутываться самым необыкновенным образом.

— Откуда летчик?
– повторил Птучка.
– Здесь, в городе, живет. Это Ломтев, Александр Александрович. На вертолете работает - в нашем городском хозяйстве. Уже лет десять, вероятно. Крепкий, толковый мужик, депутат. Мне с ним сталкиваться приходилось - не по службе, вы не думайте. Так, разные житейские дела. Очень толковый, говорю вам. Правда, жмот большой, но это ладно. Все не ангелы. В ту пятницу он был как раз на вылетах, мы выясняли.

— Понятно. У Ломтева - алиби.

— Да он вообще тут ни при чем!
– горячо воскликнул Птучка.
– Я вам точно говорю. И потом. у него в апреле такое горе случилось.

— А именно?

— Жена повесилась.

— Довел?

— Ну, вы даете, Михаил Викторович!.. С таким-то мужем - жить да жить! Как у Христа за пазухой.

— Да? Интересно. А с чего же она вдруг?

Птучка глубоко вздохнул и тотчас резко крутанул баранку, объезжая лужу.

— Странная она была, с приветом.
– сообщил он, чуть помедлив.
– В областной больнице лежала, у нее шизофрению, кажется, нашли. Бывает. Молодая, вот что жалко! Получила инвалидность, первую группу... Сидела дома, потому как тихая. Ну, дома и уход получше, сами понимаете. А в последние полгода, соседи рассказывают, она совсем их доняла. "Он меня убьет!" - это она о муже своем, и каждый день талдычила одно и то же. Убьет он ее, значит, и все тут!.. Муж часто в рейсах, разумеется, за ней присматривали, да вот все ж - недоглядели. Пошла на чердак - и готово. Муж вернулся, а она - холодная, в петле болтается. Похоронили.

— Может, он издевался как-нибудь над нею или постоянно бил? предположил Невский.

— Да какое там! Спокойнейший мужик, пальцем мухи не тронет. И - не повезло. Уж как он с ней маялся, мог бы и развестись, кстати, - закон позволяет, так нет, жалел. А она вон что про него выдумала. Больная, что с нее возьмешь! Такие пироги, Михаил Викторович.

— Мда, занятно, - пробурчал Невский, задумчиво глядя в окно, хотя там теперь уже почти ни зги не было видно.
– Все это очень и очень занятно. Простите, а где именно обрывались следы?

— Какие?
– не врубился Птучка.

— Ну, те, что вели от реки. Когда в Мостова стреляли. По вашим словам.

— Ах, вы об этом! Мы вроде о другом давно уж говорим. Где обрывались? Да у самых ворот дома!

— А. дальше?

— Дальше - ничего. Собака покрутилась у ворот и потеряла след.

— И впрямь - загадка на загадке, - сокрушенно покачал головой Невский.
– Надеюсь, вы вошли во двор?

— Нет, разумеется. Ведь я ж вам говорю: собака потеряла след снаружи! И потом. Ломтев в тот день был на вылетах. Ломиться в чужой дом - в отсутствие хозяина, без уважительных причин.