Чтение онлайн

Если не пытаться постичь и рассмотреть всё, что видишь через призму ада, то это занятие можно назвать медитативным. Будто бы мягко скользишь в пространстве на водных лыжах. Или скатываешься по бесконечно длинной горке.

Но стоило мне расслабиться, так воображаемая горка превратилась в ржавую тёрку, истыканную лезвиями. От неожиданности я вздрогнул, и вцепился в сидящего спереди Цепкова с такой силой, что тот заорал благим матом.

— Забирай вправо, — прохрипел я, в ответ на его одновременно возмущённый и недоумённый взгляд.

Андрей безропотно подчинился.

Филипп с Иваном, заметив, что мы резко поменяли курс, явно что-то заподозрили. Они нас нагнали и жестами принялись допытываться, куда мы едем. Но я лишь отмахнулся, дескать: «Потом поговорим».

Миновав редкую рощу, мы выехали к унылому бетонному строению круглой формы. Оно было совсем небольшим и даже окон не имело. Поэтому заметить его между стволов полысевших деревьев оказалось весьма трудно. А уж рассмотреть этот неприметный кругляш на спутниковом снимке, на котором мы отмечали проверенные объекты, можно только в том случае, если точно знаешь, что и где искать.

— Ну и чё это за бункер? — озадачился Цепков, заглушив мотор квадроцикла, остановившись неподалёку от запертой железной двери.

— Помнишь сгоревший коровник, который мы ещё в первой половине дня посещали? — ответил я. — Так вот, это канализационно-насосная станция. Судя по всему, через неё всё дерьмо до навозного отстойника прокачивали.

— И… нам туда? — без особо энтузиазма поинтересовался Иван.

Я утвердительно кивнул.

Достав из больших пластиковых кофров, заменяющих нам багажники, оружие, аптечки и прочее необходимое, мы обошли постройку кругом. Она имела сразу две железные двери, поржавевшие до черноты. Но обе заперты на тяжёлые навесные амбарники. Причём, не сказать, что они выглядели старыми и ветхими. Явно висят не очень давно. Как жаль, что монтировку мы с собой прихватить не догадались…

— Ну-ка, посторонись, — задвинул я соратников подальше, а сам бесстрашно приблизился, дёрнул затвор «Самума» и пальнул в замок под углом.

Эхо заметалось в воздухе. Вольфрамовый сердечник распотрошил чугунный корпус амбарника, только осколки и брызнули. Несколько раз пнув по двери, я выбил застрявшую дужку из потемневших от коррозии скоб.

Ржавые петли издали пронзительный визг, который резанул по ушам сильнее, чем грохот выстрела. В ноздри тут же ударила вонь застоялой сырости и тяжёлого приторного запаха, походящего на сырный, но с отчётливым аммиачным оттенком.

Включив фонари и зажав носы рукавами, мы вошли в наземный павильон насосной станции. Отсюда давно уже всё вынесли, оставив лишь угрюмые остовы полуразобранных электрощитков, прилипшие к полу раскисшие листы бумаги и плесневелые обломки мебели.

Справа от входа обнаружилась скользкая от влаги вертикальная лестница, ведущая вниз. Не обращая внимания на подчёркнуто скорбные взгляды соратников, я первым взялся за железные перекладины и стал спускаться в чернильный мрак проёма.

Смрад усиливался.

На первом подземном этаже располагался машинный зал, встретивший нас останками огромных улиток-насосов и переплетениями труб, покрытых склизким коричневым налётом. Воздух здесь оказался ещё плотней и гуще. Как бы не задохнуться в этой вонище…

В центре помещения зияло технологическое окно, через которое раньше спускали заборные шланги. Как раз оттуда, из глубин десятиметрового бетонного горла, и поднималось тошнотворное зловоние.

Филипп с Андреем подошли к нему и посветили вниз фонарями.

— М-да, выглядит, как будто там насрано, — констатировал Цепков.

— Странно, что ты чего-то другого ждал на заброшенной говнокачке, — усмехнулся Филипп.

— А нам точно туда надо? — без особой надежды вздохнул Ванька.

— Там находится то, что мы искали, так что да, — глухо произнёс я и двинулся к веренице кривых скоб, вбитых в стену.

Спуск в холодное чрево насосной станции показался мне вечностью. С каждым мгновением отвратительный букет, витающий вокруг, душил всё сильнее, превращаясь в липкий кисель. Уж насколько я был закалённым и повидавшим всякого, но даже меня замутило. Представляю, каково сейчас пацанам…

Достигнув дна чаши резервуара, я с мерзким чавканьем спрыгнул прямо в слой склизкого ила, залепившего пол. Следом приземлился Андрей, за ним Филипп и последним — Ваня. Лица у всех троих позеленели, а глаза лезли из орбит. Они отчаянно зажимали рукавами рты и носы, но не похоже, что им это помогало.

— Мля-а-а… мне херово, — простонал Цепков. — Что это так воняет?!

— Жировоск, — отозвался я. — Или иначе могильное мыло.

Молодые демоноборцы непонимающе глянули на меня, а я вместо объяснений посветил вправо, куда от вертикальной шахты отходили своды накопительного резервуара. Луч фонаря вычленил из мрака огромный ком сплошной серой склизкой массы, утопающий в вязком иле.

Сначала было непонятно, что это за куча. Но если приглядеться, то в ней всё ещё можно различить переплетение людских конечностей, уже утративших всякую анатомическую логику. То тут, то там торчали гнилые коряги скрюченных рук и ног, покрытые белёсым налётом. Обрывки истлевшей джинсы и дутых курток, словно бы вросших в плоть. Кое-где в этой мешанине зияли застывшие в немом крике рты, внутри которых ряды зубов торчали будто мелкие камушки в грязном тесте.

— Сука…

— Что за ё…

— Фу… господи…

Вразнобой забормотали мои соратники. Цепков судорожно вякнул и издал булькающий звук. Стиснув челюсти до хруста и с силой зажав рот, он утробно зарычал, но удержал внутри себя всё, что рвалось наружу.

Иван справлялся получше. Он неподвижно стоял и шумно дышал сквозь зубы. Только фонарик в его руке заметно подрагивал. А Филипп вообще являл собой полнейшее спокойствие. Если не обращать внимания на то, что он цветом лица сравнялся с грудой спаявшихся в посмертных объятиях тел.

Молодцы, ребята. Вот так потихоньку и отучу их фонтанировать по поводу и без. Как бы им помягче сказать о том, что нам предстоит…

— «Плаха» где-то там, — осторожно проговорил я, ткнув в кучу трупов. — И её надо будет достать, поскольку она приведёт нас к демону, которому посвящён алтарь и все эти жертвы.

— Нет-нет, ты шутишь, Мороз, — очумело затряс головой Андрюха. — Я к этой мерзости не стану приближаться…

— Конечно шучу. Пошли теперь все вместе похохочем, — сыронизировал я.

— А может мы Фирсову позво… — начал было Иван, но осёкся на полуслове, прерванный раздавшимся сверху протяжным металлическим скрежетом.