Чтение онлайн

— Где твой подельник? Кто меня заказал? — пророкотал Бугров, нависая над пленником.

Виталий испуганно вжался спиной в батарею, к которой был пристёгнут. Но потом вдруг взял себя в руки. Собственно, а чего ему кипишивать? По поступившей информации, этот тип был простым офисным просиживателем штанов. Что он вообще может?

Ну подрядил он каких-то хмырей, чтоб повязать Лысого. Ну а дальше-то что? Само по себе это тоже ещё ничего не значит. Сто пудов, у Бугрова кишка тонка. Не способен он ни на что другое, кроме дешёвых запугиваний. А раз так, то…

— Не понимаю, о чём речь, — усмехнулся Виталий, бесстрашно глядя в глаза своего похитителя.

К удивлению пленника, Бугров не стал орать, размахивать руками или пытаться как-то иначе брать на понт. Он просто разогнулся, отошёл куда-то к дверям и… выключил свет?

Когда под потолком погасла тусклая лампочка, висящая на кривой скрутке из толстых алюминиевых проводов, помещение погрузилось в глубокий полумрак. Лишь через крохотное окошко под потолком лился слабый свет то ли уличного фонаря, то ли автомобильных фар. Но он позволял рассмотреть только смутные очертания человеческой фигуры, не более.

— Я не буду гордиться тем, что сейчас сделаю. Но с такими как ты, по-хорошему никогда не получается, — глухо проговорил Бугров.

— Э… ты чё удумал? — забеспокоился Лысый.

Он дёрнулся и попытался встать, но наручники держали крепко.

Внезапно чиркнула зажигалка. Раздался едва слышимый треск тлеющей бумаги и табака. Маленькое пламя мимолётно высветило лицо похитителя, превращённое фантасмагоричной пляской теней в устрашающую маску. Затем снова воцарилась темнота, в которой звёздочкой повис огонёк зажжённой сигареты. А ещё через несколько секунд…

Когда над оранжевым угольком зажглись ещё два, только покрупнее, Лысый не понял, что вообще произошло. Но потом раздались шаги. Мужчина приблизился к пленнику, и тому стало ясно, что это светились глаза Бугрова…

— А-а-а, сука! Что за херня-а-а?!! — завопил Виталий. — Не подходи! Сгинь, мля! А-а-а!

Похититель не внял этим крикам. Он встал вплотную и положил Лысому ладонь на темечко. Тот задёргался и заскрёб пятками по полу, пытаясь вырваться и сбросить с себя чужую пятерную. Однако вскоре обмер, ощутив, что помимо руки, его касается и нечто незримое.

Виталик не смог бы подобрать слов, чтобы описать то, что он испытал. Будто сама смерть склонилась к нему и обдала ухо обжигающим холодом, от которого сердце пропускало удары, а по спине градом повалил ледяной пот. Дыхание перехватило, а в груди разлилась парализующая тяжесть.

Пленник услышал, как стучат его собственные зубы, но не замечал дрожи. Под гнётом первобытного животного ужаса сознание сжалось в крохотную точку. Он хотел закричать, но не мог сделать вдоха. Хотел отстраниться, но мышцы его не слушалось. Всё что ему осталось доступно — это беспомощно чувствовать, как что-то чужое и неумолимое ползёт вдоль позвоночника и прорастает вглубь тела.

Лысый чуть не сошёл с ума от страха. Однако всё это оказалось лишь началом. Внезапно острая боль пронзила грудь и солнечное сплетение. Появилось ощущение, что сотни крохотных крючьев рвут его изнутри. Терзают саму сущность, то сокровенное естество, которое делало его человеком.

Пленник завыл, не понимая, что с ним происходит. Но стоявший рядом Бугров продолжал безразлично взирать на него мертвенно светящимися глазами.

— Ты можешь в любой момент прекратить это, — ровным тоном произнёс он. — Просто расскажи, что меня интересует, и всё закончится…

Когда я вновь вышел на улицу, то без раздумий вытащил новую сигарету и сразу же закурил. Валаккара внутри меня едва ли не распирало от удовольствия. Его очень порадовало то, как я выбивал признание из прикованного к батарее ушлёпка. А мне и осадить демона было нечем. Я действительно переступил черту. Но вместе с тем и понимал, что упрямый подонок мне не оставил другого выбора.

— Ну как прошло? — обступили меня встревоженные товарищи.

— Есть контакт, — сухо кивнул я и продемонстрировал парням телефон Лысого. — Этот практически ничего не знает. Заказ спустили через его подельника — Севу Якоря. Они с ним на пару давно уже проворачивают грязные делишки для тех, кто готов платить. Известные в узких кругах мокрушники, но промышляют не только этим. Охотно берутся и за более мелкую работу, вроде выбивания просроченных долгов. И благодаря своей репутации имеют в подобной сфере большой успех. Якорь у них за старшего, его-то нам и надо искать.

— Слышь, Мороз, а что ты с этим хреном творил, что он так орал? — осторожно поинтересовался Славик. — Он там живой хоть остался?

— Живой, только обгадился, — поморщился я.

— Как быть с ним теперь? — задал резонный вопрос Матвей.

Мы с пацанами переглянулись. Все понимали, что отпускать Лысого нельзя. В полицию тоже сдать не можем. Да и в подвале долго его не продержим. Караулить ежедневно — не вариант. Если связать понадёжней, чтоб не выпутался, так он и вовсе подохнет. Сначала нарушение кровообращения, некроз, затем обширная гангрена. Причём, необратимые последствия появятся уже в первый день.

Даже в наручниках его не оставишь, поскольку эту падлу ещё кормить надо и в сортир водить. А если он сбежит, то не только предупредит подельника, но и обязательно заявление на нас напишет. И тут уже мы сами рискуем загреметь по статье за похищение человека, пускай и такого гнилого. Особенно сейчас, когда Щукин отказался от моей помощи.

Что мне остаётся?

Я медленно затянулся, выпустил дым и покатал в пальцах бусины деревянных чёток. У меня, есть недостижимая для остальных возможность посмотреть в лицо одного из своих убийц. Как я должен поступить? Передать в руки правосудия? Чтобы этот Виталий нанял себе дорогого адвоката, а то ещё и встречный иск мне выдвинул? Чтоб судья посмеялся над моим рассказом о том, как мне вышибли мозги и покрутил пальцем у виска?

Вдруг в памяти возникла физиономия Лысого. Его мерзкая ухмылка за секунду до того, как в мой затылок упёрся пистолетный ствол. В глазах этой мрази не было ни грамма сожаления или колебаний. Лишь азарт и плотоядное предвкушение.

И тогда на меня снизошло кристально ясное осознание. Там, где закон бессилен, справедливость приходится вершить собственными руками. И я единственный, у кого есть полное моральное право стать и судьёй, и палачом.

Если не я, то никто. Иного не дано.

Окурок прочертил ночь кометой, упал во влажное грязевое месиво и, тихо пшикнув, потух.

— Езжайте домой, парни, — мрачно проронил я. — Тут я закончу сам.

— Товарищ майор, Янтарный прибыл! — подскочил к Фирсову сержант из оцепления.

— Ну наконец-то, мать твою за ногу! Я уже ногти сгрыз под корешок! В мобильный штаб его веди быстрей!

— Есть! — козырнул полицейский.

Дмитрий Сергеевич и сам припустил бегом к автобусу, в котором располагалась координационная группа офицеров. Однако когда он заскочил на ступеньку, долбанного экстрасенса в салоне всё ещё не было.