Чтение онлайн

И так было во всём. Что-то Фирсова никто не нахваливал и по спине не хлопал за то, что он откопал Бугрова. Скорее наоборот, морально давили и завуалированно упрекали в профнепригодности. Дескать, не справляешься без посторонней помощи с возложенными обязанностями, майор! А вот Авакову почему-то никто не высказывал претензий за присутствие этого фигляра с телевидения…

С другой стороны, а чему удивляться? В МВД всегда так было. Пока одни сидят в тёплых кабинетах и выписывают себе премии, простые служаки лезут под пули, прыгают сайгаками по крышам, ползают по подвалам и заблёванным притонам, неделями в засадах тухнут.

Редко выпадает удачная неделька, когда тебя алкаши не норовят прирезать, не кидаются обдолбанные наркоманы или рецидивисты не пытаются табельное отнять. Частенько потом они ещё на тебя в суд подают за то, что ты посмел применить «несоразмерную» силу при их задержании.

Вот и варишься целыми днями в грязи, дерьме и кровищи, вдобавок бумагами со всех сторон обложенный, а начальство сверху только погоняет, как клячу тягловую. Да ещё и вечно тобой недовольное. Какой бы подвиг ты не совершил, тебе скажут: «И что? Медаль хочешь?! Это твоя работа!»

Но зато когда златожопый сынок какого-нибудь отставного начальника воздух испортит и умудрится при этом не обосраться, то ему все улыбаются и рукоплещут. Грамоты, медали, ордена вручают. Приезжают журналисты его снимать, в газетах публикуют фотографии в парадной форме и красивой папочкой подмышкой. А как же? Он ведь «курировал ход спецмероприятия», «анализировал оперативную обстановку», «обеспечивал взаимодействие подразделений». Без него бы всё рухнуло!

А рядовые сотрудники смотрят на эту клоунаду красными от недосыпа глазами из зала и вяло аплодируют. Так уж устроена система. Те, кто в неё попадает, либо осознаёт и принимает это, либо выпадет из обоймы отработанным ресурсом.

Нет, разумеется, Дмитрий Сергеевич всё понял уже давно. Едва ли не в первые годы службы. Но почему-то сегодня эта поганая очевидность воспринималась особенно болезненно. И на душе становилось совсем уж мерзко от собственного бессилия.

Не притронувшись к угощениям, которые приволок Янтарный, Фирсов двинулся по залу, вглядываясь в лица коллег. Вскоре он приметил капитана Мокрошеина, как ни в чём не бывало уплетавшего кусок мясного пирога.

— Вадик, на пять секунд, — поманил его заместитель начальника «Отдела-С».

Подчинённый сразу же заработал челюстями активнее и быстро проглотил недожёванный кусок.

— Да, товарищ майор?

— Дельце для тебя есть. Только надо осторожно всё провернуть, чтобы Аваков не пронюхал. Сумеешь?

— Ну… не знаю, смотря что… — заартачился капитан.

— Свяжись с командиром оперативно-боевой группы, обеспечивавшей силовой этап сегодня, — принялся нарезать задачи Фирсов. — Мне нужна живая картина того, кто где стоял, какие были нештатные ситуации, и кто в конечном итоге устранил одержимого субъекта. Если получится, выпроси записи с индивидуальных регистраторов. Ну как, справишься?

— Попробую, Дмитрий Сергеевич, — посерьёзнел помощник. — А как срочно нужно?

— Чем скорее, тем лучше.

Мокрошеин печально вздохнул, выразительно покосился на стол, уставленный коробками с разнообразной выпечкой, а затем на недоеденный кусок пирога.

— Ну как перекусишь, так и приступай, — дал небольшую отсрочку майор, верно истрактовав эти тоскливые взгляды. — У нас, Вадим, рабочий день в самом разгаре. Откровенно говоря, я не понимаю, чего все празднуют. Тут задница по всем фронтам надвигается, а они радуются чему-то.

— Есть! — дисциплинированно кивнул капитан.

— Молодец. Рассчитываю на тебя.

Я сидел на кухне своей арендованной однушки и бездумно глядел в стену. В одной руке у меня между пальцев медленно тлела сигарета, а в другой успокаивающе шуршали деревянные чётки.

Сейчас мне надо было сосредоточиться на том, что делать дальше. Ведь, по сути, я снова откатился назад. Сотрудничество с Радецкой накрылось. МВД от моей помощи отказалось. Пашкин канал в интернете, откуда мы получали хоть какие-то сведенья, снесли. И теперь мы остались оторванными от происходящего.

Но почему-то вместо насущных проблем мои мысли занимал урод, которого я прикопал в той же лесополосе, где они зарыли моё тело. Перед внутренним взором стояла его скрюченная фигура, а в ушах звучали слёзные мольбы о сохранении жизни. Он уговаривал, упрашивал и подкупал. В какой-то момент даже разрыдался. Но я всё равно сделал то, что собирался.

Очень часто случается так, что мразь, которая годами лишала других жизни и смеялась в лицо жертвам, в свой последний час скулит и ползает на коленях. Хотя, вроде бы, должна знать, что творится на душе у того, кто нажимает спусковой крючок.

И нет, я не жалел о содеянном. Мир, избавившись от такого ублюдка, как Лысый, стал только чище. Но неумолимое ощущение, что я сам вымазался в дерьме никак не желало меня отпускать. И эту грязь нельзя было смыть ни водкой, ни мылом.

Странно, когда мне довелось ликвидировать своего первого одержимого, то никаких угрызений я не испытал. Напротив, был в какой-то мере даже горд собой, что смог и не облажался. Невольно закрадывались мысли, что Валаккар не так уж и ошибался насчёт моего прошлого. Нас, оперативников Комитета, натаскивали на убийство определённого противника, вбивая в подкорку, что это абсолютно нормально.

Впрочем, ликвидировать цель, находящуюся в состоянии демоногенного психоза и совершить казнь, как оказалось, это сильно разные вещи. Даже странно, что Князь Раздора сейчас молчит, хотя и наверняка чувствует внутренние противоречия, раздирающие меня.

На столе шумно завибрировал телефон, заставляя вынырнуть из плена вязких размышлений. Я глянул на экран и ответил:

— Слушаю, Толик, какие новости?

— Привет, Мороз. Пашу из реанимации перевели на наблюдение, — сразу же сообщил мне собеседник, не скрывая радости.

— Хо-хо, отлично! К нему пускают?

— Да, но только в приёмные часы. С четырёх до шести. Поедешь?

— А то, спрашиваешь! — усмехнулся я.

— Лады. Тогда я пацанов подхвачу, и за тобой сразу.

Распрощавшись, я сбросил вызов и посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Времени ещё вагон. Но пролетело оно как-то необычайно быстро. Вроде никакого занятия себе так и не придумал. Так и просидел с пачкой сигарет, перебирая чётки, пока меня не вывело из прострации сообщение Анатолия, что они подъезжают.