Чтение онлайн

Виктор продолжал тем же тоном. Моё замечание вообще не имело никакого значения для него.

— Мы будем передвигаться в буре. Он умирает. Ты должен приложить всё своё умение. Мы не сможем спасти господина Ошу здесь, и он вряд ли продержится до хорошей погоды. Дави на газ, Ашвар. Сконцентрируйся и постарайся не сбиться с дороги.

Я повиновался и начал разгоняться. Вот только не с чего было сбиваться. Уезжая от «Источника», я уже вёл машину куда глаза глядят, лишь бы подальше от стрельбы. И мы оказались на ровной снежной площадке.

— Дорога должна быть левее, — нервно заметил я, обращаясь больше к самому себе.

Меня пробирала дрожь. Лассон ничего не ответил. Сзади доносились едва различимые стоны. Мне хотелось давить во весь опор, но нужно было двигаться аккуратно. Я медленно вёл вездеход влево, высматривая эти чёртовы столбики, но ничего не видел. Мы ехали так несколько минут, пока я не остановился.

— В чём дело? — спросил Виктор. Его тон был всё таким же гипнотически ровным.

— Мы не могли так далеко уехать от дороги, — ответил я, испугавшись собственных мыслей.

Лассон открыл бардачок и вытащил оттуда карту с компасом. Развернув её, он нашёл дорогу на «Источник» и начал указывать мне направление. Мы снова тронулись. Вокруг было одно и то же — всё слилось с потоками урагана. Машине он ничем не угрожал. Даже самая жуткая буря не смогла бы поднять многотонный вездеход. А мощный двигатель вместе с гусеничными траками надёжно прокладывал путь вперёд. Вот только проклятые столбики так и не выныривали из снегопада.

— Поднажми! — приказал Виктор. — Будем двигаться вдоль дороги, пока не найдём её.

— Мы можем налететь на камень! — забеспокоился я.

— Тогда двигайся с той скоростью, в которой ты уверен.

Это замечание странным образом подействовало на меня успокаивающе. Я немного ускорился, но до предела было очень далеко. Мы продолжали ехать в пустоте, и я ожидал, что в любой момент из бурана на нас выскочит скала. Но эта пелена казалась бесконечной.

В итоге мы добрались до подъёма, и я всё-таки затормозил, когда перед вездеходом образовался большой чёрный камень.

— Где мы, чёрт подери? — произнёс Виктор, разглядывая карту.

— Может быть, поменяемся? — спросил я, переводя дух. Вездеход было несложно резко остановить, но меня пробирал такой озноб, что я боялся потерять управление.

— Ты разбираешься в картах? — вопросом на вопрос ответил Лассон.

— Нет.

— Тогда…

Договорить он не успел, потому что сзади раздался злобный окрик Вайши:

— Мы поедем, твою мать, или нет?! Он, блядь, умирает здесь!

Лассон повернулся и громко, но по-прежнему спокойно сказал:

— Мы едем. Видимость низкая, нужно двигаться аккуратно. Иначе мы все здесь погибнем.

Вайша еле слышно выругался, но больше ничего не сказал. Лассон снова обратился ко мне:

— Ты будешь за рулём, я буду штурманом. Новый план. Поезжай правее, потом прямо.

Я перевёл дыхание и снова потянул рычаги управления. Двигатель затарахтел громче, и мы тронулись.

— Объезжай препятствия, избегай даже малого крена. Если ты сильно уйдёшь с курса, я тебя поправлю.

— Спасибо, — выпалил я. Мне вдруг стало гораздо легче просто от самой мысли, что не приходится всё это делать в одиночку. Кроме того, Лассон был снова на удивление спокоен, как когда рассказывал о бунте. Это поддерживало и не давало мне самому впасть в панику.

Мы просто двигались на северо-восток в направлении «Зари». Это была практически безнадёжная затея. Лассон следил за временем, скоростью и курсом, пытаясь хотя бы примерно определить, где мы находимся. Мне нужно было полностью сконцентрироваться на дороге и постараться не перевернуть и не ударить вездеход. Мы ехали рывками, останавливаясь, когда мне казалось, что мы забрались на ненадёжную поверхность, или когда на пути выскакивали скалы.

Иногда нам казалось, что мы нашли какие-то ориентиры — наш маршрут порой выгибался так, что был похож на какую-то гряду на карте. Но проблема была в том, что бумага очень примерно описывала ландшафт. Главными там были дороги, а мы никак не могли найти ни одной.

Наконец, мы снова выбрались на ровную поверхность и когда проехали по ней минут десять, а на пути не выскочил ни один валун, Лассон произнёс:

— Кажется, я понимаю, где мы. Поверни налево.

В итоге единственным ориентиром стала смена скал и долин, но даже на неё нельзя было полагаться. Каждый раз, когда мы выезжали на равнину, никто не мог точно сказать, не оказались ли мы в большой лощине. Вполне вероятно, что по сторонам от нас тянулись мрачные чёрные скалы.

У меня здорово потели руки от напряжения. Я представлял себе, как мы забираемся по небольшому наклону, который заканчивается обрывом. Если бы такое произошло, я вряд ли смог бы вовремя заметить, что мы угодили в ловушку. Видимость упала не до нуля, но понять, где заканчивается снег под нами и начинается стена бурана, было почти невозможно.

Я замечал движение лишь по покачиванию вездехода да напряжённому тарахтению двигателя. Мы будто плыли, утопая в море молока. Я даже не мог понять, сколько времени проходило между появлявшимися время от времени чёрными стенами гор.

Мы добрались до очередной ровной долины, по которой ехали, как мне показалось, не меньше часа. В конце концов, Лассон произнёс:

— Так не должно быть.

Раньше чем я спросил, что он имеет в виду, он продолжил:

— Мы давно должны были упереться в горы. Кажется, мы совсем сбились.

Я продолжал ехать, не зная, что ещё можно сделать. Но в итоге, как по заказу, мы начали забираться на уклон, а слева из-под снега на глазах выросла очередная чёрная стена.

— Погоди, — сказал Лассон.

Я остановился, а он уставился в карту. Виктор не отрывался от неё пару минут, а потом произнёс:

— Да, кажется, я понял, где мы, — сложно выразить, насколько меня обрадовала эта новость, а он продолжал, — нужно повернуть налево. Мы уже совсем близко.

Повернув вездеход, мы продолжили наше плаванье. Я был рад, что эта пытка скоро закончится. Хотя сразу же заметил, что немного попривык к ней. Меня уже давно перестало трясти, я не воображал, что вездеход перевернётся или упадёт со скалы. Все мысли давным-давно пропали, и были только буря и рычаги управления. Нужно было лишь оставаться предельно внимательным и готовым резко остановиться.

После того как мы повернули, вездеход опять оказался на равнине. Мы ещё долго продолжали ползти, пока Лассон снова не нарушил молчание словами:

— Нет, кажется, опять…

Он прервался, потому что вездеход резко накренился вперёд. У меня захватило дух, я сбросил тягу, но было поздно, и машина проехала вниз по склону. Сзади раздались крики. Когда мне удалось остановить траки, мы уже снова стояли на ровной поверхности. Склон был не таким уж крутым и длинным. Я хотел сдать назад — вполне вероятно, мы смогли бы забраться обратно, но Лассон меня остановил.