Чтение онлайн

— И вновь здравствуйте, господин Лассон, — сказал Катан. — «Январь» наконец подтвердил вашу личность, а мы — вашу историю. Я прошу прощения за то, что вам пришлось провести здесь несколько часов. Теперь вы свободны. Вас кормили?

— Да, благодарю! — ответил механик, выходя из подсобки. — Ничего страшного. Я понимаю ваше положение, господин Оша. Но почему мы всё ещё здесь?

— Могу вас уверить, что в данный момент станции ничего не угрожает. Пожалуйста, пройдёмте со мной, вам всё объяснят.

Начальник станции провёл Лассона в столовую, где представил его рабочим как человека, который спас станцию. Люди приняли его с радостью и сразу же освободили ему место. Катан же позвал меня в свой кабинет. Там уже сидел Шиму. Катан указал мне на стул, а сам пробрался на своё место.

— Итак, — сказал он, — с Лассоном всё понятно. По описанию подходит. Хотя, по мне, белые все на одно лицо. Так или иначе, его история подтвердилась.

Катан вынул из кармана револьвер и забросил его в стол, вытащив оттуда пачку сигарет. Он зажёг одну и закурил, в задумчивости уставившись в потолок и пуская дым через ноздри.

— Что теперь будем делать? — спросил Шиму.

— Всё то же, — ответил Катан, продолжая смотреть вверх, — работаем. «Январь» всё ещё пытается установить связь с тюрьмой. Оказывается, они только сейчас начали собирать отряд, чтобы отправить туда. Пиздец, дурость…

Последнюю фразу он произнёс куда-то в воздух, покачивая головой. После небольшой паузы Катан облокотился руками о стол и, посмотрев на нас, сказал:

— Нам нужно выставить часовых. Шиму, опроси рабочих, узнай, у кого из них есть опыт в обращении с оружием. Пусть посменно дежурят на смотровой башне и входе на станцию. Выдай им самые… хотя нет. Лучше я сам проверю оружие. Пришли мне тех, кто умеет стрелять, я их проинструктирую.

— А нафига нам это всё? — спросил Шиму.

— Пока «Январь» разродится, к нам уже дополнительная порция зэков может приползти. Нам нужно быть готовыми к такому повороту. Остальное пускай Менаги разгребает, но нашу станцию он точно защитить не сможет. Собственно, он так и сказал, узнав, что мы забрали оружие из Туннеля.

— Ну, в общем, как всегда, — с усмешкой сказал Шиму, — руководить они там все молодцы, а как проблемы решать, так это «своими силами». Я всё сделаю, но нам с новыми нормами все люди нужны, а так некоторые будут просто баклуши бить часами.

— Сейчас нормы не главное, — отрезал Катан.

Шиму кивнул и вышел из кабинета. А я произнёс:

— Я тоже умею обращаться с оружием.

— Да ну? — недоверчиво спросил Катан.

— Мы с отцом несколько раз охотились дома, в Лакчами.

— Опять рвёшься в бой? — на лице Катана появилась добродушная ухмылка. — Стрелков мне хватит, а вот помощников инженера у нас тут дефицит. Отдохни пока, а завтра продолжишь копать.

— Хорошо, — ответил я и вышел.

В столовой всё было по-прежнему, но теперь оттуда доносился запах готовящегося ужина. У меня заурчало в животе, и я вспомнил, что давно ничего не ел. Но ещё было рано, поэтому я отправился в свою комнату, завалился на кровать прямо в одежде и почти мгновенно уснул.

***

Впрочем, не успел я сомкнуть глаз, как Шиму разбудил меня и позвал в столовую. Горячий ужин меня окончательно расслабил. Расправившись с едой, я вернулся в комнату и снова лёг, но спать мне больше не хотелось. Голова была совсем тяжёлая, но в ней потоком проносились вопросы о том, что будет дальше, успеет ли отряд с «Января» до того, как заключённые снова попытаются штурмовать «Зарю», и сможем ли мы отбиться от нового нападения. Почему-то всё это не вызывало тревоги, какую я испытывал, когда норвальдец только рассказал о бунте. Я вообще ничего по-прежнему не чувствовал, но всё ещё не мог остановить бесконечный круговорот мыслей. Я заметил, что, несмотря на растекающееся по телу расслабление, мои плечи и ноги всё ещё очень напряжены. У меня даже не получалось лечь удобнее: всё время казалось, что что-то мешает.

Внезапно меня охватило какое-то необъяснимое волнение. Я начал хлопать по карманам, но в них ничего, кроме часов, не было. Подскочив с кровати, я бросился обыскивать куртку, но и в ней ничего не обнаружил

В этот момент в дверь постучали. Я машинально произнёс: «Войдите», и лишь через мгновение понял, что кого-то пригласил. Оторвав взгляд от карманов куртки, я увидел в проёме Лассона.

— Не помешал? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — вам что-то нужно?

Его голос звучал немного неуверенно. Кажется, норвальдец думал, что отрывает меня от какого-то важного дела.

— Да в общем-то ничего, — сказал он, — просто пытаюсь познакомиться с людьми. Кажется, я внезапно превратился в местную знаменитость, а сам никого здесь не знаю. Ну и, кроме того, я, конечно, привык работать вместе с лакшамами, но рядом всегда был кто-то… из моего народа.

Я улыбнулся и предложил ему складной табурет, засунутый между стеной и кучей моих вещей. Лассон сел, а я сказал ему:

— Могу себе представить. Наверно, мне тоже было бы странно видеть одни белые лица вокруг.

— Что-то вроде того! — усмехнувшись, ответил Лассон. — Кажется, вы были тогда в столовой, когда я представлялся. Да и мне о вас уже много рассказали. Тем не менее, — он протянул мне руку, — Виктор Лассон.

— Ашвар. Ашвар Шел-Тулия, — сказал я, и мы пожали руки.

Повисла тишина, во время которой я не мог придумать, о чём поговорить. Лассон же с интересом оглядел мою комнату и спросил:

— Не тесновато вам здесь?

— Есть немного, — ответил я, — хотя ко всему в итоге привыкаешь. У вас комнаты побольше?

— У нас вообще не было комнат. Мы спали в общем бараке для рабочих.

— Как вы оказались на работе в тюрьме? — полюбопытствовал я. — Я думал, там весь персонал из лакшам.

— Когда-то так и было. Я работал на станции «Полярная», как и многие другие норвальдцы, пока залежи топлива не истощились и её не распустили. Учитывая, сколько здесь платят, я не захотел возвращаться домой, а в тюрьме как раз было место для механика. Это было ещё в те времена, когда наши страны всё здесь делали вместе.

— Кажется, теперь у нас одна страна, — сказал я.

— Точно.

Мы снова замолчали. Лассон производил неоднозначное впечатление. Он был каким-то уютным в своей лёгкой растерянности, хотя она странно контрастировала с его возрастом. Он был лет на семь-восемь старше меня, а держался так, будто всё было наоборот. Вместе с тем его странный взгляд как будто выражал не совсем то, что всё остальное тело. В его глазах всё время сохранялась твёрдость и ещё что-то трудноописуемое. Будто они постоянно впитывали и изучали всё, что видели.