Чтение онлайн

Это переживание, этот маленький червячок не мог внушить мне ни малейшей уверенности в своей правоте просто потому, что он бился в ужасе от внезапно разверзшейся пустоты. Что-то изменилось в этот момент. Как будто пока Катан был жив, многие вещи вообще не существовали. Всё это было просто большим приключением. Уверенный и надёжный, даже не говоря ни слова, он превращал для меня все эти истории про независимость в остросюжетные сказки, которые могли закончиться только хорошо. Само моё путешествие в Антарту как будто было поездкой в соседний городок, а не на безжизненный континент, способный проглотить тебя, стоит только отойти от станции подальше. Конечно, Катан был всего лишь человеком. Но где-то в глубине мне казалось, что он способен защитить меня от всего. Как только я подумал об этом, что-то во мне щёлкнуло, и все мысли растворились.

Я выпрыгнул из кабины. Рабочие уже занесли Катана внутрь. Нужно было сообщить о произошедшем на «Январь».

«Айсберг» был одной из станций, построенных последними. Он был почти целиком укомплектован норвальдцами. Норвальд некогда был приглашён Лакчами участвовать в Масштабном Освоении, вот только дела у него шли значительно хуже. У этой страны было несколько станций, и некоторые из них истощились первыми на материке. Примерно тогда же нашли десяток богатых месторождений на Мелае. Там у Норвальда были колонии, поэтому страна вышла из проекта. Многие из её рабочих, тем не менее, остались в Антарте, заключив договоры с правительством Лакчами. Условия были довольно выгодными, а люди уже имели большой опыт работы в этих условиях. Лачками разбросала норвальдцев по своим станциям, но, открывая новые, старалась подобрать персонал из одной страны. Во время революции, к удивлению норвальдцев, их правительство даже не почесалось вытащить своих граждан из этой истории. Впрочем, для них мало что изменилось. Только новый договор да второе гражданство в придачу. Лакчами не третировала норвальдцев так, как своих граждан. Как результат, они не участвовали в восстании и всегда могли вернуться домой без каких-либо сложностей. Во всяком случае, так мне казалось.

Приняли нас на «Айсберге» достаточно тепло, несмотря на некоторое похолодание в отношениях наших бывших держав. Здесь всем было на это плевать — мы уже оказались повязаны одной нитью и юридически стали согражданами. Внешне их станция не отличалась от нашей: всё было так же минималистично. Но их однотонные одежды, пошитые в Норвальде, заставляли этих людей выглядеть ещё более одинаково. Разумеется, у нас не было особой возможности украшать станции, но одежды лакшам были наполнены орнаментами. Норвальдцы же ценили в рабочей одежде практичность и не считали необходимым сколько-то обогащать унылую серую ткань.

Пока наших рабочих отпаивали горячими напитками и кормили срочно приготовленным поздним ужином (или ранним завтраком), я попросил, чтобы мне дали поговорить с «Январём». Неожиданно для себя после смерти Катана я стал старшим в нашей группе. Это значило, что именно я должен был отчитаться перед руководством и вернуть нас всех обратно на «Зарю».

Пробираясь к телефонной через море одинаковых заспанных белых лиц, я понял, о чём говорил Лассон в моей комнате. Связист дозвонился до «Января» и передал микрофон мне. Я рассказал диспетчеру о ловушке, в которую мы попали, о смерти Катана, о том, как мы продирались через бурю и как в итоге застряли на кладбище техники. Я был ужасно утомлён и хотел пойти к остальным в столовую, но диспетчер попросил меня оставаться на связи. Через несколько минут из хрипящей трубки донёсся знакомый мне голос. Это был Менаги.

— С кем я разговариваю? — спросил он.

— Помощник старшего инженера «Зари», — ответил я, удивляясь, — Ашвар Шел-Тулия.

— Ашвар? — похоже, теперь пришло время удивляться для Менаги. — Мы с вами виделись несколько дней назад, не так ли?

— Всё верно, господин Менаги, это я.

— Приятно снова слышать ваш голос! Мне жаль, что Катан Оша погиб. Мы понятия не имели, что заключённые захватили «Источник»… Больше никто не пострадал?

— Нет, господин Менаги. Кажется, бандиты захватили станцию, пока мы добирались.

— Похоже, что так. Мы проверяли, как дела на «Источнике» перед вашей отправкой. Там всё было в порядке.

— Господин Менаги, нет ли вестей с «Зари»? — спросил я. — Катан Оша опасался повторного нападения.

— Мы искали вас, — донеслось из динамика. — Господин Оша должен был связаться с нами после вашего прибытия на «Источник». Звонка не поступило, и тогда мы звонили на «Зарю» несколько раз. Мы проверяли около часа назад. У них всё в порядке.

— Спасибо. А как дела у вашего отряда, который отправили в тюрьму?

— Есть кое-какие сложности.

— Что Вы хотите сказать, господин Менаги?

Он сделал паузу и ответил:

— Сейчас у нас здесь большая суматоха, Ашвар. Мне нужно попросить вас задержаться на «Айсберге» ненадолго.

Я с той же силой надеялся вернуться на «Зарю», с какой недавно пытался оттуда вырваться, поэтому эта просьба меня не порадовала.

— Мы должны что-то сделать, господин Менаги? — спросил я.

— Мне нужно кое-что выяснить. Я скажу вам чуть позже, Ашвар. Возможно, ничего не потребуется. Просто оставайтесь там и будьте на связи.

— Хорошо, господин Менаги.

Он снова сделал небольшую паузу и спросил:

— Вы и правда ехали в бурю?

— Да, господин Менаги. Мы думали, что успеем… — ком встал у меня в горле, — успеем доставить господина Ошу к врачу… Но мы заблудились и в итоге попали на свалку техники. А оттуда добрались до «Айсберга», как прояснилось.

— Вы — храбрый молодой человек, Ашвар, — произнёс Менаги, — ваш отец может гордиться вами!

— Спасибо, господин Менаги!

На этом разговор был закончен. Похвала от такого человека в другое время польстила бы мне, но сейчас я пропустил её мимо ушей. Я чувствовал себя подавлено и бессильно. Может, я и был храбр тогда, но пользы от этого всё равно не было никакой. Да и вряд ли бы я справился без Лассона. В конце концов, именно он решился на это путешествие сквозь бурю.

После разговора с Менаги я направился в лазарет. Не знаю зачем. Наверно, чтобы услышать то единственное, что мог сказать местный врач. В медпункте я обнаружил Лассона. Седеющий доктор мыл руки в небольшом умывальнике — здесь даже водопровода не было. А посреди тесного кабинета на столе лежал Катан, накрытый с головой жёстким серым одеялом. Врач посмотрел на меня и произнёс:

— У него не было шансов. Соболезную.

Я ничего не ответил, а доктор вышел из кабинета. Я смотрел на тело под покрывалом и не мог произнести ни слова.

— Мы сделали, что смогли, Ашвар, — сказал Лассон, — но это была безнадёжная затея.

Во мне словно всё застыло, когда я вошёл в этот кабинет. Я не мог оторвать глаз от Катана. Меня привёл в чувства вопрос Виктора, который я даже не разобрал.

— Что? — спросил я.

— Я спрашиваю, что сказали на «Январе»? — повторил Лассон.

— А… ничего. Попросили задержаться здесь ненадолго.

— Зачем?

— Понятия не имею. Менаги говорит, что там какие-то сложности. В общем, я ничего не понял.

— Они добрались до тюрьмы?

— Не знаю. Но он сказал, что там не всё гладко.

— Мы поэтому остаёмся здесь?

— Я не знаю. Просто пока остаёмся.

Лассон подошёл к столу, глядя на Катана. Потом он откинул край одеяла и стал что-то распутывать.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Что-то происходит, Ашвар, — ответил он, вытащив револьвер.

Он вернул одеяло на место, а оружие сунул себе под куртку. Мне не понравилось то, что он сделал, и я произнёс:

— Это наградное оружие Катана.