Отступники
Шрифт:
— Я не…
Начал было Вилл, но черепаха закрыла клюв ладонью в знак молчания. Она вдруг поднялась и подошла к автомату-музыканту. Пнула по нему ногой. Еще разок. Вновь заиграла гармоника, гидравлика водила гармошку взад-вперед перед духовой трубкой.
«Не надо говорить» — предупредила она. «Это место не для разговоров. Здесь мы обрели покой. Воистину уязвленные, мы нашли утешение. Ничего не говори. Твоя речь, человек, оскверняет это место. Думай. Я услышу».
«А кто это «вы»»? — подумал потрясенный Вилл.
«Запертые в камне звери. Нас бросили без света. Мучались, голодали, гибли. Воевали. Но он дал нам убежище».
«Кто?»
«Господин, господин, господин. Сначала мы просто спали. Спокойно, без снов. Теперь он дает нам игрушки. Дает еду. Мы развлекаемся».
«Но кто он?»
«Один из нас. Он раньше других понял, что нужно делать. Зверь с длинным языком. Он проглотил нас, избавил от страданий. Теперь мы здесь. И ты здесь. Ты тоже страдал. Усталость. Твое место здесь. Отдыхай. Скоро твой голод пройдет, ты будешь есть только ради удовольствия».
«Так мы внутри этого зверя? Он просто проглотил нас?»
«Да».
«Но как такое возможно? Он ведь не больше крокодила!»
«Он божественен».
«Послушай, я не хочу покоя! У меня были свои планы! Я вовсе не просил давать мне убежище! Я хочу вернуться домой!».
Черепаха внимательно посмотрела на него. Казалось, она была разочарованна.
«Вот как? Ты абсолютно в этом уверен?»
«Да! Я только ради этого жил! Чтобы вернуться домой! Но это не мой дом. Это чужая утроба! Я воин, я должен сражаться!».
«Однако будешь ли ты спокоен так же, как здесь, когда достигнешь своей цели?»
«О, уверен, что да».
Черепаха вздохнула и открыла бутылочку джинна. Немного прополоскала клюв.
«В таком случае, человек, тебе в ту сторону».
Она указала горлышком бутылки куда-то влево. Там брезжил, мигая, солнечный свет и мелькали неясные силуэты.
«Отсюда можно выбраться?» — обрадовано спросил Вилл.
«Если и возможно, то только там. Никто из нас не пробовал. Мы счастливы здесь».
«Понятно», — Вилл поднялся. — «Что ж, спасибо за угощение и за помощь. Но мне нужно уходить».
«Жаль», — пожала плечами черепаха. — «Ты мог бы многому меня научить. Отличная идея с этими штуковинами и огнем. Знаешь, пожалуй, я дам тебе кое-что на дорожку, раз уж ты воин. Хотя как по мне так ты больше напоминаешь жертву».
Слегка покачиваясь, и прихлебывая джинн, черепаха принялась рыться в хламе. Пару раз она начинала дремать, и Вилл хотел было уже уходить, но, в конце концов, черепаха подала ему меч, похожий на расплющенную фомку. Вместо рукояти у него была ручка от зонта. Несомненно, в этом диковинном оружии скрывалась невиданная мощь.
«Он волшебный?» — прямо спросил Вилл.
«Ик? Кто?» — проснулась черепаха.
«Меч».
«Какой?»
«Да этот же, который ты мне дала».
«Ах, этот меч? Ик. Да, он, знаешь ли, постоянно тычет в левую ягодицу, как ты ни сядь и куда его ни положи».
«Это все?»
«Ик? Нет, кажется если рядом опасность, он вроде как кричит».
«Кричит?»
«Да. Ик. Довольно неприятно. А еще, если нажать кнопку на рукояти, он выпускает две спицы. Не знаю, как это можно использовать».
«Гм. Спасибо тебе… За этот дар».
Хр-р-р…
Во всяком случае, он был довольно легким.
Вилл соорудил из старых тряпок ножны и вложил в них Кричащий меч. Он рассудил, что название Кричащий-От-Ужаса-Выпускающий-Две-Спицы меч будет слишком неуклюжим. Потом он сделал себе факел.
«Да, и вот еще что» — снова проснулась черепаха. — «Найди язык и ступай по нему. Так будет намного проще».
«Спасибо и прощай».
«Может, свидимся еще. Если ничего не выйдет, возвращайся…».
Вилл отыскал язык довольно быстро. В конце концов, эта штуковина размерами напоминала скоростное шоссе. Вилл пошел по языку, освещая себе дорогу факелом. Довольно скоро свет впереди погас и Вилл услышал шум надвигающегося водного потока. И действительно, рядом с шоссе… то есть с языком вдруг появилась неширокая, но стремительная речка. Принюхавшись, вилл убедился, что вода в реке соленая, прямиком из Белкового океана. Он жадно склонился над ней и принялся гулко глотать, придерживая Кричащий меч, чтобы тот не вывалился из ножен. Потом посмотрел, как там дела у черепахи.
Водный поток не задел ее стоянку. Костер неторопливо полыхал, автомат все еще продолжал наигрывать блюз, а сама черепаха спала, свернувшись калачиком под своим самодельным панцирем.
Вилл тепло улыбнулся.
По словам Реверанса, мы путешествовали на его посудине уже полторы недели. Он называл ее глубинным шлюпом или, чаще всего, Медузой. Сначала мы спустились по Ефврату до Океана, а потом нырнули вглубь и направились в сторону царства Соленых варваров.
Первенец выдал мне антилучевой костюм, наподобие того, который носил сам под дорогим фраком. Его сложно было отличить от обычного комбинезона, в которых пасечники обычно грабят ульи. Этот комбинезон, очевидно, был гораздо лучше, легче и удобней тех раздутых металлических скафандров, которыми пользовались магги Авторитета, если им приходилось долгое время путешествовать рядом с обычными людьми.
Рем тем временем щеголял в новом бело-кровавом камзоле Первенцев, который он обрезал и ушил согласно представлениям менадинцев о модельной работе. Поля камзола он заправлял в штаны и туго перетягивал пояс ремнем.
Реверанс, глядя на него, не мог сдержать смех.
Рем почти сразу нашел с ним общий язык. Сухолюд был из тех, кто быстро заводит себе друзей даже в племени каннибалов. Его непосредственность и непонимание субординации, не оставили первенцу ни единого шанса. Теперь менадинец много времени проводил в кабине управления Медузы, помогая работе Реверанса байками и анекдотами про Ранних. Реверансу это, вроде бы нравилось, во всяком случае, хохотал он так, что я вздрагивал или просыпался. «Да, да» — бормотал он сквозь смех, — «это точно про нас». Потом он научил Рема играть в аналог карточного покера, распространенный у Первенцев, и теперь, мало-помалу, опускался в долговую яму. Это было видно по тому, что каждый раз Рем появлялся в нашей каюте с какой-нибудь интересной безделушкой, вроде маленькой коробочки, дающей огонь или липкого валика, которым можно было чистить одежду от мелкого сора.
Я все это время пролежал в каюте, время от времени посещая гальюн, чтобы предложить организму сделать хоть что-нибудь естественное. Из-за Олечуча и Проглота я снова чувствовал себя трусом и предателем. Изредка я пытался смотреть в иллюминатор, но там колыхался тяжелый зеленоватый мрак, в котором можно было различить медлительные глыбы морских чудовищ. Реверанс просил не обращать на них внимания, потому что любое уважающее себя морское чудовище не станет ловить ничего, что плавает под водой. Их всегда интересуют только идущие верхом корабли, полные питательного протеина в тельняшках. Кроме того, Реверанс заявил, что его в этой части Океана знает каждая собака и даже хтонический бог Узергхот, обитающий на дне самой глубокой впадины, однажды беседовал с ним о предосудительной неготовности подвоздушного мира к его, Узергхота, пришествию.