Отвергнутая королева
Шрифт:
– И когда все изменилось? – вскинул я брови.
– Когда Мираш погиб. Катарин… Даже в детстве, даже совсем маленькая, она… ты знаешь какая она, - невесело усмехнулся змей. – Покоряет, притягивает к себе. В ней есть это… этот какой-то совершенно невероятный магнетизм, гордость, уверенность, ум. Рин была чистой, светлой, теплой, единственным существом, от которого я никогда не ждал удара. Я смотрел за тем, как она растет, учится, меняется и сам не заметил, как привязался. Как начал злиться на Мираша за то, что он с ней делает и делал, как начал злиться на себя за то, что допустил все это. Рин до тринадцати лет ни разу не была в пустыне, ни разу не гуляла под лучами солнца или луны, не касалась живой воды. Она засыпала меня вопросами, смешила, поддерживала. Стала ближе, чем когда-либо был сам Мираш. А в тринадцать полностью вошла в силу, чуть не убила меня, просто не сумев удержать ментальную магию под контролем. Чуть не погибла сама.
– И все же ты оставил ей жизнь.
– Я не мог, - змей развернулся ко мне, застывая в узком коридоре, смотрел яростно, почти дико. Грудная клетка ходила ходуном, отросшие когти впивались в ладони до крови. – Я просто не мог ее убить. Не могу убить сейчас. Катарин… Она дала клятву, что не станет претендовать на трон, еще тогда… в свои тринадцать, и мне этого было достаточно. Взамен хотела уехать из Шхассада, попасть в СВАМ, чтобы научиться управлять тенями. Она никогда не хотела править Шхассадом. Не хочет сейчас. Я отпустил ее в Инивур, я разрешил ей делать все, что она захочет. Разрешаю ей все сейчас, я…
Ты искупаешь свою вину перед ней, василиск, замаливаешь грехи. И мы с тобой в этом очень похожи.
– Но ты ей все равно не доверяешь, - покачал я головой. – Поэтому запер? Боишься, что она сможет нарушить клятву?
– Сама Рин никогда не сделает этого, но… Ты же понимаешь? – сощурился змей.
– Понимаю, - кивнул.
– Риск есть всегда: кто-то, кто знает, кто-то, кого не устраивает твое правление.
– Ты заберешь ее? – вопрос прозвучал почти безнадежно, очень настороженно и серьезно. Правитель Шхассада запутался сам, не понимал, что делает.
– Если она согласиться, - ответил так же, как и в первый раз. – Что на счет остальных, Альяр? – спросил я, взмахивая рукой, поторапливая исповедующегося змея. – Катарин вряд ли первая попытка Мираша.
– Нет остальных, - безразлично и устало пожал Льяр плечами. – Братец нашел способ отслеживать потенциал плода еще в утробе матери. Негодных и неспособных он убивал еще до рождения. Я узнал об этом только после его смерти.
– И все-таки Шайнила как-то появилась на свет, - покачал я головой.
– И я не понимаю, как Мираш это допустил, - хрустнул шеей василиск. – Как позволил ей жи…
– Тихо, - оборвал я змея, кладя руку на его плечо и вынуждая остановиться.
Уже неважно, как и почему. Сейчас вообще мало что имело значение. Я был благодарен Льяру, что когда-то он не убил Рин, был благодарен Мирашу, что тот позволил ей родиться, но на этом мое благородство заканчивалось. Потом, после я наверняка набью василиску рожу еще раз, потом, после поговорю с Катарин, а сейчас…
Сейчас Основная застыла в какой-то комнате за следующим поворотом, сейчас она видела перед собой Катарин. Лежащую на полу, в ворохе книг и свитков, с ссадиной на лбу, с руками, закованными в нрифт, с нрифтовым ошейником на шее. Но живую. И больше в гребаном каменном мешке не было никого.
К херам.
Сначала Катарин.
– Будь наготове, - прошептал я, отпуская Ночную и Сумеречную, вскидывая клинки. Сделал первый шаг.
Глава 17
Выход есть всегда и, как правило, не один.
Вопрос только в том, готов ли ты его увидеть.
Из разговора Катарин и Алистера
Катарин Равен
Все мои попытки вскрыть гребаное плетение провалились с треском.
Слишком высоко от земли, слишком тихое и пустое место. Тут нет никого, кто мог бы мне помочь, ни одного дохлого пустынного лиса, никакой нежити, никого живого. Никто не услышал мой некромантский зов, никто не отозвался.
И я вернулась к кровати, села, поджав ноги, и снова задумалась, невидяще разглядывая собственные руки.
На запястье сверкнул браслет, заставив коротко улыбнуться.
Как-то быстро все получилось со Стэром…
Снова пришел и снова выбил почву у меня из-под ног. У него всегда это превосходно получалось. Он знал, как поставить меня в тупик с самой первой нашей встречи на том гребаном постоялом дворе посредине между ничто и нигде.
Я возвращалась с очередной охоты под крыло к Дакару. Была злой, уставшей, выжатой досуха горными ведьмами и их глупыми попытками сопротивляться. Голова раскалывалась неимоверно и мне очень нужен был отдых и ледяная ванная.
Вот только физалиец оказавшийся хозяином на все мои попытки договориться, на все предложения заплатить любую цену разводил руками.
«Мест нет, госпожа охотница» - говорил крылатый. – «В двух оборотах пути отсюда есть еще один постоялый двор. Попробуйте попытать удачу там».
Вот только не было у меня сил на то, чтобы продержаться в седле еще хотя бы несколько лучей, что уж говорить о двух оборотах.
Я сбежала с крыльца, вызвала своего ракшаса, проклиная все и всех и уже собиралась вскочить в седло, когда рядом со мной замерла одна из служанок. Тоже физалийка, совсем молоденькая фея с россыпью веснушек на хорошеньком лице и хитрым блеском в зеленых глазах.
«Госпожа охотница» - поманила меня девочка пальцем, - «хозяин немного сгустил краски. На какой срок вам понадобится комната?»
«Уйду, как только взойдет солнце», - через силу улыбнулась я.
«Тогда комната для вас найдется. Ее оплатили заранее, но гость появится не раньше завтрашнего обеда. Так что вы можете спокойно переночевать» - широко и почти приветливо улыбнулась служанка. Ее улыбке я не поверила ни на миг, а вот алчному блеску в лисьих глазах – тут же.
«Сколько?»
«Тридцать аржанов» - не растерялась девчонка, завысив цену практически втрое.
«Плачу сорок, и ты приносишь мне ужин и несколько ведер ледяной воды в ванную, а потом не беспокоишь до утра».
Фея кивнула незамедлительно и тут же протянула руку. Я отсчитала двадцать монет, наблюдая за тем, как возмущение вперемежку с удивлением появилось на лице физалийки, стоило мне убрать мешочек во внутренний карман плаща.
«Тут не…»
«Остальное получишь завтра утром», - спокойно пожала я плечами.
«Я рискую!» - возмущенно топнула девчонка ногой. Улыбку я подавила с неимоверным трудом.
«Я тоже».
Служанка помолчала какое-то время, хмурясь и кусая губу, в потом посмотрела на меня более осмысленно. Жадный огонек из глаз никуда не пропал.