Чтение онлайн

Она долго отказывалась, твердила, что не сможет вернуть долг и не готова подписывать расписку. С трудом прервав её поток извинений, я опустилась на корточки перед девочкой.

— Как тебя зовут?

— Дорис Тимси, госпожа, — робко ответила она.

Только сейчас я заметила золотой узор на её лице. Золотые чешуйки превращали её в маленького дракончика. Вспомнились детские праздники на Земле, когда лица ребят раскрашивали яркими красками. Но здесь… Здесь даже краска выглядела волшебно.

«Хотеть!» — пронеслось в голове.

Моё подсознание, похоже, всерьёз увлеклось этим словом.

— Дорис, это мой тебе подарок. А этот мешочек — для твоего брата. Передай его маме, — нарочито громко повторила я, чтобы мать тоже услышала. Протянула девочке свёрток и мешочек.

Та зарделась, но, в отличие от матери, не стала спорить.

— Спасибо, госпожа, — тихо прошептала она.

— Как видите, я делаю подарок детям, а не вам. — сказала я женщине, выпрямляясь. — И никто никому ничего не должен. А теперь прощайте. Желаю вам всего доброго.

Я повернулась, чтобы уйти, но женщина вдруг крикнула:

— Постойте!

Я напряглась, ожидая новых возражений. Но вместо этого она, дрожащими руками, протянула мне браслет, сплетённый из нескольких нитей песочного цвета.

— Это шуисы, госпожа… — прошептала она.

«Шуисы?..»

Я непонимающе моргнула. Как же плохо не знать толком мир и местный фольклор. Быть может, так называются нитки?

— Моя сестра… Она была… покалеченной, как вы, — женщина опустила взгляд. — Но брат ездил в Северный Далиноор и привёз ей этот браслет. У нас мало кто знает о шуисах… Она так радовалась… — на её губах появилась печальная улыбка. — Но теперь они ей уже не нужны. Пожалуйста, возьмите, пусть они порадуют и вас. Тасия была бы рада.

Я неуверенно посмотрела на браслет.

— Спасибо… но я не знаю, что это…

— Ох, простите. Это лучше, чем вей-повязки. Просто приложите его к шраму, и ниточка залатает рану. Кожа станет как новенькая. Эффект, правда, не долгий, длится час-два, потом ниточки возвращаются в браслет. Но через некоторое время их можно использовать снова. Главное, дать им немного отдохнуть.

— Спасибо, — проговорила я, наблюдая, как она завязывает браслет на моей руке.

— Слушайтесь новую хозяйку, — ласково прошептала она, словно обращаясь к живому существу, а затем улыбнулась мне. — Вам нужно сказать им, чтобы они подчинялись теперь вам, госпожа.

Звучало странно. Но я не хотела её обижать и с улыбкой произнесла:

— Подчинитесь мне, шуисы.

Браслет будто ожил. Покрутился на моём запястье, прилип к коже и вдруг исчез. Стало не до смеха.

— Не волнуйтесь, — заметив моё замешательство, успокоила женщина. — Шуисы всегда прячутся на своем хозяине. Вам стоит лишь мысленно подумать о них, и они снова появятся. И никто не сможет их украсть или отобрать. Только вы теперь можете их снять или передать кому-то другому.

— Спасибо… За столь щедрый подарок. — сказала я, всё ещё несколько обескураженная.

— Что вы, мне они не нужны. Я носила их только в память о Тасие. Это я должна вас благодарить за столь щедрые дары, госпожа. Я буду молиться, чтобы светлая Вантэ всегда освещала ваш путь.

Я еще раз поблагодарила ее и вернулась в магазин в смешанных чувствах. Хозяин, воспользовавшись моей щедростью, подготовил для Салли целый гардероб. Она протестовала, но я посмотрела на оставшиеся монеты и решила, что мы можем себе это позволить.

С Салли мы ещё немного погуляли, пока я не заметила, как из салона с вывеской «Волшебные краски сестер Зейнис!» выпорхнула девочка с мамой. На её личике красовался тигрёнок, нарисованный рукой мастера.

«Хотеть! Хотеть! Хотеть!» — буквально взвыло в голове сиреной, и ноги, словно одержимые, понесли меня к салону. Салли, конечно, удивилась, но послушно пошла следом.

Я остановилась у входа, сдерживая себя от немедленного броска внутрь. Либо местный воздух плохо влиял на мою разумность, либо со мной творилось что-то странное…

— Госпожа, это салон для детей… — тихо подсказала Салли.

Я ее прекрасно понимала. Но что-то внутри меня требовало немедленно удовлетворить глупый каприз. В меня начали подкрадываться смутные сомнения…

Собрав всю свою решимость, я сделала шаг назад.

Внутри меня раздался жалобный всхлип. Душераздирающий. Этой мольбе невозможно было отказать.

Возможно, я действительно сходила с ума. Вздохнув, я пробормотала: «Хорошо, но решать, что и где — буду я».

«Бусики!» — радостно засопел голос.

— Салли, зайдём, — с максимально серьёзным лицом объявила я.

Салли раскрыла рот, удивлённо посмотрела на меня, потом закрыла рот и кивнула.

Примерно так же отреагировали две девушки, работавшие в салоне «Волшебные краски!», когда я появилась в их «детском» салоне. Они ошарашенно уставились на меня, не найдя рядом ни одного ребёнка и даже открыли рты, когда я шепотом объявила какого рода услуги мне понадобятся.

Салли я оставила ждать в общей комнате, а сама направилась в соседнее, закрытое помещение. Отступать было поздно. В голове радостно вопило: «Бусики! Золотые бусики! Мы сверкать! Мы сиять! Мы ослеплять!»

Когда через полчаса я вышла из тайной комнаты, Салли, кажется, облегчённо выдохнула, не увидев на моём лице ни одной краски. Но она держалась молодцом и не стала задавать вопросов.

Однако молчание изменило ей, когда мы уже ехали в карете домой.

Первую половину пути Салли то благодарила меня, то сокрушалась о потраченных деньгах на ее наряды. Устав от ее причитаний, я напустила на себя серьёзность и, надеясь, что она поверит в мою игру, заявила:

— Либо ты прекращаешь читать мне нотации, либо я заберу всё и отдам другим служанкам!

Салли, кажется, не распознала моего блефа. Она крепко прижала свёртки к груди и замолчала. Через пять минут мне стало ужасно стыдно. Улыбнувшись, я сказала, что пошутила, но Салли продолжала хранить молчание.

Вспомнив о приготовленном сюрпризе, я достала коробочку с зелёным платьем, которое так ей понравилось, и небрежно протянула ей:

— Кстати, это тоже тебе.

— Но это же… то самое платье из салона лэри Кувин! — её глаза расширились до невероятных размеров. — Я думала, вы его себе купили! Госпожа, я не могу его принять! Это слишком…дорого и роскошно для простой служанки!

— Я буду очень расстроена, если ты откажешься, — вздохнула я, притворяясь обиженной. — Придётся отдать его другой служанке…

Неприступность Салли дала трещину. Дрожащими руками она взяла коробку и, со слезами на глазах, прошептала:

— Огромное спасибо, госпожа! Я буду беречь это платье всю жизнь! И если мне когда-нибудь посчастливится выйти замуж, то я пойду под венец в нём, чтобы все-все мне завидовали!

Я улыбнулась. На душе стало тепло. Как же все-таки приятно дарить радость другим.