Чтение онлайн

Я знал, что - пойдем. И в первую очередь - лжебиблиотекаря Таргила, Предстоятеля Хаалана-Сокровенного. Единственного, кто...

Единственного.

Я встал, зацепив стол, и с давно увядшего цветка в вазе упал последний сморщенный лепесток. Я взял его и долго вертел в пальцах.

– Одни веселые дороги, - невпопад сообщил я.
– И в этом мире полюбил одни веселые дороги.

– А я тоже знаю эту песню, - неожиданно улыбнулся Грольн.
– Честное слово, помню...

– Какую?
– спросил Эйнар.

– Откуда?
– спросил я.

– Не помню... папа пел, что ли... или слышал где... Среди бесчисленных светил я вольно выбрал мир наш строгий, и в этом мире полюбил одни веселые дороги...

Эйнар хрюкнул и совершенно неприлично расхохотался.

– А дальше?
– поинтересовался он, отфыркиваясь.
– Еще веселее?

– Ведь это было так давно, - я подмигнул Грольну, и мы на два голоса закрутили совершенно немыслимую руладу.
– И где-то там за небесами...

Мы сидели, глядя перед собой в неизменные стены, за которыми пульсировал голодный Дом-на-Перекрестке, за которым жил, любил, умирал, ВЕРИЛ почти незнакомый нам мир; мы сидели, три Мифотворца - два больших и один поменьше - на распутье всех возможных и невозможных Перекрестков; мы сидели, три случайных человека, единицы из множества, три человека и комната, где некогда не дали спокойно умереть мятущемуся творцу "Раги о Предстоящих"...

Мы сидели и знали, что скоро нам - идти.

Из Дома.

Чем прорастешь, Дом, Дом-на-Перекрестке?..

Ведь это было так давно,

И где-то там за небесами,

Куда мне плыть - не все ль равно,

Куда мне плыть - не все ль равно,

И под какими парусами...

ВО ИМЯ ХААЛАНА-ЗАПРЕЩЕННОГО

Будьте сами себе светильниками,

на себя полагайтесь, на других

не полагайтесь.

(Будда)

Сунув трубку в угол рта,

Он сидел без дела

У окна, и пустота

Взглядом черного кота

На него глядела.

(Э.Р.Транк)

18

Ну вот, и что нам теперь делать?

Очень не люблю риторических вопросов. Тем более, что слишком много всяких подробностей совершенно неясны - ни в целом, ни в мелочах. Ясно одно: надо искать Таргила, Предстоятеля Хаалана-Сокровенного. Подробность первая: где искать? Неясно. Подробность вторая: как искать? Неясно. Подробность третья...

И так далее. Плюс ждущий Дом за спиной.

Точно так же неясно, что нам делать с Таргилом, когда (или если?) мы его найдем. Эйнара этот вопрос, похоже не волнует. И Грольна не волнует он твердо знает, что надо делать с Таргилом, и это меня пугает. Возможно, он прав; даже скорее всего - прав.

И, тем не менее...

А еще я не знаю, на что мы, все трое, будем жить. Нет, конечно, отчасти я об этом позаботился - уходя из Дома, я прихватил с собой вазу. Наверное, инстинктивно. В Доме она весьма смахивала на золотую, но на поверку оказалась бронзовой - правда, с тончайшим орнаментом старинной работы. Некий подозрительный ювелир предложил мне за нее полторы дюжины связок монет - хотя на самом деле ваза стоила раз в десять дороже. Ну да ладно, на первое время хватит.

Вдобавок непонятно, куда разбежались все Предстоятели. Ах, Лайна, Лайна... И также неясно... ой, сколько же всего этого - неясного! И выяснять все это придется не кому-нибудь...

Можно, конечно, плюнуть. Нет, нельзя. Какая-то зловещая тень нависла над миром - словно сверху не небо, а крыша; и если не мы - то кто же?..

Что, Сарт, отставной Мифотворец, снова лезешь в спасители мира? Тайны сокровенные покоя не дают?! Проникнуть хочешь?

Один раз уже проник. И оказался здесь. Ничему-то тебя жизнь не научила! Снова рвешься стать единственным, кто... Нет, это Таргил хочет стать Единственным, а я хочу не дать ему стать...

И не дам.

Огромная, словно высеченная из камня ладонь возникла передо мной, как из небытия. Два пальца осторожно подцепили мой кубок и подняли его вверх, на недосягаемую для меня высоту.

Вторая ладонь тяжело опустилась на мое плечо.

– Хватит пить, Сарт, - прогудел Эйнар.
– Ночь уже. Давай спать...

19

...Мы сидели в очередном притоне, делая вид, что незнакомы. Я и Эйнар тешили душу недорогим и крепким вином со скудной закуской (деньги были уже на исходе), а Грольн в углу задумчиво перебирал струны своего лея, и тихие, грустные звуки бродили между грубо сколоченными столами; постепенно смолкала ругань пьяных матросов, и какая-то девица поспешно оборвала визгливый смех, почувствовав его неуместность в той странной и печальной атмосфере, что исподволь овладевала таверной.

А я продолжал незаметно изучать сидящих вокруг людей. Уже неделю искали мы чернокнижников - Мифотворцев Искушенного Халла - но они как сквозь воду провалились! Я не сомневался, что люди Таргила где-то здесь, рядом, что они наверняка видят меня, всех нас - но я их не видел.

Видно, не набрал еще Таргил той силы, чтобы выступить в открытую - да и не пристало выступать в открытую адептам культа Тайного знания. Что-что, а тайны хранить они умели, ничего не скажешь... Но ведь и Таргил должен чем-то питаться! Ему тоже нужна вера - значит, его Мифотворцы должны проявлять себя, создавая новые мифы...

– Эй, щенок, не трави душу!.. Сбацай-ка лучше что-нибудь повеселее! "Ветер из бочонка" знаешь?
– слегка подвыпивший матрос хлопнул Грольна по спине и расхохотался.

Я хорошо видел лицо Льняного Голоса, и выражение этого лица мне очень не понравилось. Эйнар тоже почуял неладное и принялся потихоньку выбираться из-за стола. Только этого матроса нам еще не хватало, косматого детины, подогретого вином и...

Грольн впился взглядом в нависшего над ним моряка и вдруг, как-то странно заулыбавшись, кивнул. Его пальцы метнулись вдоль грифа, и безудержное веселье расплескалось по таверне. Довольный матрос уселся напротив, прижав тощую шлюху, и вскоре добрая дюжина осипших глоток горланила "Ветер из бочонка", а я все никак не мог понять, что происходит. Ведь я знал, что творится сейчас в душе у Гро - но он играл, играл по заказу портового забулдыги, да еще как играл!

Эйнар медленно опустился на свое место - его вмешательства явно не требовалось.

...Гро в последний раз ударил по струнам, и таверна взорвалась восторженными криками.

– Еще! Еще! "Волчье море"! "Жену капрала" давай! "Шкиперку"! "Веселого Хэма"!.. Давай, леер!..

И Грольн дал. Казалось, он знает любую песню. Я слыхал некоторые из них - но ни разу не слышал, чтобы их ТАК играли! Лей в руках Гро плакал и смеялся, выл ветром в рвущихся парусах и ревел в упоении битвы. И горели глаза у завсегдатаев притона, никогда не умевшие толком петь матросы, бродяги, воры и шлюхи безошибочно попадали в такт, выравнивая пропитые голоса - а волны очередной песни неудержимо заливали таверну...

И это была именно песня, а не привычные нестройные вопли, какие звучат в подобных заведениях. Давай, Гро, несостоявшийся Мифотворец... или состоявшийся - да только к чему оно теперь?!

– Заткнитесь, ублюдки! Я хочу, чтобы щенок играл для меня! Для меня одного! Молчать, скоты!.. Или будете иметь дело с Косматым Тэрчем... Молчать, клянусь темной задницей Мамы Ахайри!

Я вздрогнул. Столь фамильярное обращение к божеству, да еще такому злопамятному, как Мать Ахайри... Впрочем, чего еще ожидать? Вера, переставшая рождать мифы, рождает анекдоты...