Чтение онлайн

Этого хватило. С присущей адептам Хаалана Сокровенного величавостью (продержавшейся до первого поворота) мы покинули место происшествия. Возражений не поступило.

– Кто ты?
– выдавил спасенный чернокнижник, когда мы наконец остановились.

Несколько секунд я думал.

– Я - Предстоятель Хаалана, Сарт Великий.

Этот фанатик настолько поразился, что врать ему было одно удовольствие.

– Вы?! Наш Предстоятель никогда не...

Чернокнижник прикусил язык, но было поздно.

– Мало ли о чем мой добрый друг Таргил не говорил с тобой? Проведи нас к нему, и он будет рад встрече с друзьями.

– С друзьями? А эти... эти господа - тоже его друзья?

– Разумеется, - подтвердил я.
– Особенно молодой...

И указал на Грольна.

23

Солнце сегодня утром явно встало не с той ноги. Я - тоже. Что было неудивительно после вечера и ночи, проведенных в обществе спасенного чернокнижника. Эти часы не стали самыми лучшими в моей жизни.

Отнюдь.

Наш будущий проводник оказался типом нудным и утомительным до чрезвычайности. Он соблюдал целую кучу всяких условностей, обычаев и обрядов, и с непоколебимой уверенностью фанатика ожидал от нас того же. В комнате постоялого двора Арх-Ромшит, которую мы снимали по причине скудости средств и молчаливости хозяина данного двора, он немедленно переставил всю мебель и зажег в каждом углу по маленькой черной свечечке.

Огонь вспыхивал у него прямо на ладони, да и свечи не угасали до утра, и я мысленно отдал должное Таргиловым подмастерьям.

Потом он пошептался в сторонке с Эйнаром - тот успел к этому времени переодеться - и вроде бы немного успокоился.

– Что он сказал тебе?
– поинтересовался я у Эйнара, когда мы с ним вышли по нужде, оставив Гро присматривать за гостем.

– Спросил, почему Сарт Великий пренебрегает внешним исполнением обрядов Хаалана, - Эйнар сплюнул и неприязненно покосился в сторону дверей нашей комнаты.

– И что ты ему ответил?

– Ответил: пренебрегает - потому что Великий. И тебя, мол, зануду, заодно испытывает...

– А-а-а, - протянул я, в восторге от находчивости Эйнара и преимуществ собственного величия.

Когда мы вернулись, Гро уже успел накрыть на стол, а чернокнижник усердно обнюхивал каждый угол столешницы, выискивая самую северную сторону - в другом месте он сидеть наотрез отказался. А когда Грольн, не успев сесть, ухватил лепешку и потянулся за ломтем окорока, - лицо чернокнижника вытянулось, побагровело и приняло такое страдальческое выражение, что я всерьез стал опасаться за его здоровье и рассудок.

– Чего ты?
– оторопело спросил его Гро, забыв откусить от вожделенной добычи.

– Обряд...
– простонал чернокнижник.

– Какой обряд?

– Изгнания демонов... из пищи...

Лепешка выпала из рук Грольна. Я представил, сколько всяких демонов мы уже успели слопать в своем неведении, и меня затошнило. Голодный Гро нахмурился, взял в ладонь пригоршню канифоли из мешочка на поясе и исподтишка сунул руку в чехол с леем.

Я понял, что все готово для обряда.

И действительно, не успел я приподняться и воздеть руки, как подобает вершителю судеб демонических, - умопомрачительный визг распорол духоту нашей каморки.

Чернокнижник подскочил, как ошпаренный, с воплем зажал уши и долго стоял так, уставясь на нас и содрогаясь всем телом.

– Что это было?
– наконец булькнул он, робко приоткрывая одно ухо.

– Демоны бегут, - услужливо пояснил Гро.
– Хлебные и мясные... В страхе.

– И винные, - добавил Эйнар, извлекая вместительную флягу.

Дальнейшая часть ужина прошла в спокойствии и усиленном чавканье. Лишенная демонов пища пришлась нашему странничку по вкусу, и он ел за троих, не забывая прикладываться к фляге, как к святому символу.

...Поздним вечером, плавно стекающим в тихую, уютную ночь я перечитывал написанное. Я снова видел Дом-на-Перекрестке, лишенный Предстоятелей, блестела ваза в руках перекупщика-ювелира, корчился у сандалий Гро Косматый Тэрч, хохотал хозяин бойцового Арчи, умирал юный послушник Хаалана со стилетом в печени, и шествовал по переулку великолепный Эйнар в сверкающих доспехах...

Чернокнижник растянулся на соломенной циновке, Эйнар привалился к стене рядом с расслабленным Гро, перебирающим струны, и из их прерывистого рокота внезапно родились слова:

Если станет слепой Цитадель на горе,

Ты услышишь: подковы стучат во дворе.

Я вернусь, я вернусь, я вернусь на заре...

"Я вернусь на заре, - подумал я, бессмысленно глядя на пока еще чистый лист.
– Наверное, так... куда-то вернусь, откуда-то уйду... Может быть, встречу Таргила... отыщу Лайну, или выйду на Перекресток и призову Дом. Или еще что-нибудь... Сарт Великий, шут гороховый Их Величеств Случая и Судьбы..."

Если ветер с востока приносит грозу,

Глянь в окно - и меня ты увидишь внизу.

Я вернусь, я вернусь, прилечу, приползу...

"Пой, мальчик", - подумал я, и внезапно мне показалось, что всех тех людей, кто встречался нам за последние дни вне стен Дома - что их не существует на самом деле, что они есть только здесь, в моих записях, в виде знаков на шуршащих страницах... один шорох тому назад - и мирно посапывающий чернокнижник вновь сует стилет в бок своему болтливому собрату; два шороха тому назад - и Ужас возносит ввысь орущего Арчи, или Гро топчет душу матроса в портовой таверне...

Сто шорохов тому назад - Фольнарк, Лайна, спящая на моем плече, смерть Клейрис... опустевший Дом...

Шелест страниц реальности? Поднеси горящую свечу - и...

Если вспыхнут пожары над месивом крыш,

Если выйдут на улицы полчища крыс

Я вернусь, я вернусь, ты не бойся, малыш!..

[стихи Э.Р.Транка]

– Чья это песня, Гро?
– спросил я.

– Моего отца, - ответил Грольн Льняной Голос.
– В последний раз он пел ее мне перед смертью. Я пел ее в первый раз для Клейрис... тоже перед смертью. И вот сейчас... сам не знаю - перед чем.