Чтение онлайн

Я сдерживаю смешок, но плечи трясутся, когда я представляю, что будет, если спросить об этом Еву.

– Что смешного? – шипит она. – Ты невозможен! Марти был совсем рядом. Он собирается пригласить тебя в свой следующий проект, а ты даже словом не обмолвился обо мне.

– А что я должен был сделать? – шепчу я в ответ, и смех улетучивается. – Сказать ему, что мы два в одном? Я не твой агент.

– Я не нуждаюсь в благотворительности, Зак, но ты мог бы меня представить.

– Он тебя знает, Ева, – устало говорю я. – Мы встречались на его последней премьере.

– Он встречается с тысячей человек за день, – говорит Ева краем рта, обводя взглядом ряды. Она расплывается в улыбке и машет кому-то рукой. Может быть, кому-то из знакомых. А может, и никому.

Я вздыхаю. Поделом мне за то, что вляпался в то же самое старое дерьмо. Если Марти присмотрел для меня роль «доверчивого придурка», то он не ошибся адресом.

Наконец ведущий сообщает зрительному залу, что прямой эфир начнется через пять минут. Секунды отсчитываются, а затем под бурные аплодисменты на сцену выходит Джимми Киммел. Чтобы шоу было как можно короче, первая награда – за лучшую мужскую роль второго плана – вручается еще до того, как стихает смех во время монолога Джимми.

Прошлогодний победитель, Роберт Дауни-младший, выходит на сцену с конвертом в руке. С конвертом, в котором может быть мое имя, а может и не быть. Меня не должно это волновать, но все же волнует. Как иначе? Это и есть вершина. Главный танец, как сказал бы Сид.

Пока на большом экране крутят фрагменты из фильмов, номинированных на лучшую мужскую роль второго плана, оператор приседает в проходе, направив объектив на меня. Ева внезапно начинает играть роль поддерживающей подруги: она держит меня за руку, прижимается плечом к плечу, ее лицо сияет идеальным сочетанием гордости и любви.

Думаю, следует вручить ей награду за игру на этом вечере. Она была бы счастлива, ну а я выигрывать не собираюсь.

– И «Оскар» достанется… – Эр-Ди-Джей открывает конверт. – Закари Батлер, «Безумная восьмерка»!

Черт побери, я выиграл.

Весь театр взрывается аплодисментами. Этот звук вторит волнам шока, пробегающим по моему телу. Может, моя личная жизнь и в полном дерьме, но я только что получил «Оскар». Благодарность вытесняет шок, и мне удается подняться на ноги. Ева, плача крокодильими слезами радости, встает рядом со мной, хватает меня за лицо и целует в щеку. Я быстро вырываюсь, потому что за нами может наблюдать Роуэн, но потом вспоминаю, что Роуэн переспала с кем-то другим после того, как я бросил ее ради Евы.

А потом у меня вообще не остается времени на мысли.

Я поднимаюсь по лестнице. Эр-Ди-Джей обнимает меня и поздравляет, а затем вручает «Оскар», который весит больше, чем я себе представлял. Глупо вкладывать слишком много средств в награды, носящие исключительно субъективный характер, но у меня возникает ощущение, что вся проделанная мной работа заключена в золотой статуэтке. От этого она еще тяжелее. Я оглядываю зрителей, и сердце наполняется радостью, когда я вижу, что они аплодируют мне стоя.

– Ладно, вау, – говорю я в микрофон. – Это невероятная честь, но я знаю, что аплодисменты заслуживает Феликс, а не я, и Феликса не было бы без невероятного творчества Джорджа Ганна. Спасибо тебе, Джордж.

Раздается еще больше аплодисментов, и я отчаянно пытаюсь придумать что-нибудь от чистого сердца и не выставить себя дураком перед всем миром.

– Э-э, я не подготовил речь. Очевидно, правда? Так что будет экспромт. – Я тяжело вздыхаю, сжимая статуэтку обеими руками у основания и примерно посередине, чтобы она не выскользнула из моих вспотевших ладоней. – Мне хотелось бы поблагодарить нашего невероятного режиссера Майка Петерсена, наших продюсеров, моего агента Чейза, менеджера Сида, всю мою команду и остальных невероятных номинантов в этой категории, чья игра стала причиной того, что я ничего не подготовил. И, конечно, спасибо Академии за эту невероятную честь. Я часто говорю «невероятно». Знаю, я тоже заметил.

Это вызывает смех, который позволяет мне перевести дыхание.

– Съемочной группе «Безумной восьмерки» и актерскому составу… – Я ищу в толпе их лица, но вижу море улыбок и красный огонек камеры, напоминающий о том, что за мной наблюдают миллионы людей. – Я хочу поблагодарить актеров, с которыми мне посчастливилось работать: Тома, Марго, Марка, Джейми, Педро, Дэйва и Флоренс. Спасибо вам за то, что каждый день, приходя на работу, у меня складывалось ощущение, словно я провожу его с семьей. Люблю вас всех. – Я смотрю в камеру. – Моя настоящая семья: мама, папа, мой брат Джереми… Я очень сильно вас люблю, ребята. Это для вас.

Музыка становится громче, как и аплодисменты, и молодая женщина в блестящем черном платье уводит нас с Эр-Ди-Джеем за кулисы. Мы с ним коротко беседуем о том, насколько все это сюрреалистично. Кто-то протягивает мне бокал шампанского, меня фотографируют, а затем я спешу по «Аллее победителей» в комнату для прессы в соседнем отеле «Лоус», где меня засыпают вопросами, ответы на которые я едва помню.

Во время рекламной паузы меня провожают обратно на мое место в «Долби», и я кладу статуэтку себе на колени. Пока горит свет, Ева улыбается и обнимает меня, но как только зал погружается в полумрак и шоу возобновляется, она превращается в ледяную глыбу, в которой где-то внутри кипит вулканический огонь.

– Что ж, надеюсь, ты счастлив, – цедит она. – Невероятно!

Я не знаю, из-за чего она сейчас злится, но стараюсь не обращать на нее внимания. Вместо этого сосредоточиваюсь на других актерах и режиссерах и стараюсь не думать о том, что если бы рядом со мной сидел кто-то близкий, этот момент был бы идеальным.

После церемонии я просто хочу вернуться домой. Но, по словам Евы, мы обязаны появиться на оскаровской вечеринке Vanity Fair, где она сможет «немного посветиться перед важными людьми». Я решаю, что это идеальное место, чтобы хорошо провести время и напиться.

Мне много времени не понадобится, я не большой любитель выпить. После пяти фирменных коктейлей с водкой и трех порций текилы в компании актерского состава «Безумной восьмерки» меня окончательно уносит. Вечер проходит в череде поздравлений, рукопожатий и объятий, фотографий и разговоров со всеми жителями Голливуда о предстоящих проектах – их и моих. Все собрались здесь.

«Не все», – рассеянно поправляюсь я, в сотый раз оглядывая толпу. Я вижу сотни лиц, но ни одно из них не принадлежит ей.

Когда приходит время уходить, Эзра Кроуфорд, начальник моей личной охраны, усаживает меня в лимузин. Я чуть не бью себя по лицу «Оскаром», вытягиваясь на сиденье. Маленькое чудо, что я вообще смог его удержать.

– Ну, вот и все. – Пока мы возвращаемся к Хиллз, потолок лимузина, кажется, при каждом повороте вращается в противоположную сторону. – По-моему, я согласился на рекламу пива в Швеции.

Ева, которая до сих пор хранила ледяное молчание, издает какой-то звук.

– Столько предложений. Должно быть, нелегко все запомнить.