Чтение онлайн

Что случилось?

Последнее, что помню, это как я вернулся домой и добрался до дивана. Крик Евы. Что-то разбилось. Я изучаю царапины, размышляю о том, как проснулся не в той постели, рядом с Евой, и проходит несколько минут, прежде чем я вспоминаю, что прошлой ночью получил премию «Оскар». То, что должно было стать главным событием прошлого вечера, отодвигается на задний план в попытках вспомнить оставшиеся часы.

Тело по ощущениям весит тысячу фунтов, но я принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз. Когда-то красивое пресс-папье теперь превратилось в искрящуюся дугу, похожую на комету из разбитого стекла на поверхности травертина. Наверное, единственная вещь, которую я купил в галерее в Лас-Вегасе. Художник умер, не дожив даже до тридцати, и теперь еще одна его частичка исчезла навсегда.

– Черт побери. – Я потираю лицо и морщусь от царапин.

«Оскар» на столике заставляет вспомнить, как Ева кричала на меня по поводу моей речи. Не могу вспомнить, из-за чего именно. А может, и не хочу.

Я замечаю свой телефон на полу и поднимаю его. Там куча поздравительных сообщений и звонков от семьи и друзей, и одно сообщение от Евы, отправленное две минуты назад.

Я снова пытаюсь – и снова безуспешно – вспомнить, что произошло прошлой ночью.

– Она не… – На меня смотрят смайлики с поцелуем и сердечками, невинные и милые, в то время как на коже горят следы ярости. – Черт!

Я удаляю сообщение Евы. Затем блокирую ее номер. Затем нахожу телефон своего помощника и нажимаю «Вызов».

– Доброе утро, оскароносный актер Закари Батлер! – Эндрю говорит слишком громко. – Отныне именно так они будут оплачивать тебе каждый проект. Я безумно за тебя рад…

– Эндрю, послушай, – перебиваю я, поднимаясь обратно по лестнице. – Ты слушаешь?

– Да, – отвечает он, мгновенно снижая громкость на десять пунктов. – Ты в порядке? У тебя ужасный голос. Слишком хорошо отпраздновал?

– Эндрю.

– Прости. Продолжай.

В спальне я направляюсь к огромной гардеробной, включаю громкую связь на телефоне и бросаю его на пуфик посередине.

Затем хватаю сумку и начинаю собирать вещи.

– Мне нужно, чтобы ты позвонил моему адвокату Джексону Смиту и попросил его позвонить Еве. Он должен сообщить ей, что у нее есть неделя, чтобы вывезти все свое дерьмо из дома. Если она будет протестовать – а она будет, – Джексон должен напомнить ей, что это я купил дом, у нее нет финансовых средств на его содержание и что я собираюсь его продать. Одна неделя, а потом я меняю замки. Ты все понял?

– Да, босс, – тихо отвечает Эндрю. – Что еще?

Я бросаю в сумку брюки, рубашки, нижнее белье.

– Все общение с Евой теперь должно проходить через Джексона. Она не может со мной контактировать. Затем мне нужно, чтобы ты запретил ее присутствие на всех моих встречах и очистил мое расписание на следующую неделю. Я буду вне зоны доступа.

– Хорошо, но, Зак, на следующей неделе у тебя около десяти встреч, включая презентацию от нового руководителя Warner Bros. и встреча с людьми Скорсезе. Не говоря уже о том, что каждое крупное издание хочет взять у тебя интервью и опубликовать фотографию с момента вручения «Оскара».

– Отложи все это, – велю я, застегивая молнию на сумке и перекидывая ее через плечо.

– А постпродакшен для «Полуночных небес»?

При этой фразе я колеблюсь, чувствуя острую боль в груди.

– Мне нужна неделя, чтобы привести в порядок голову, иначе я буду ни на что не способен. Передай Роджеру, что я вернусь в следующий понедельник.

– Конечно, – нерешительно отвечает Эндрю. – Эй, Зак. Ты в порядке?

Я останавливаюсь перед своими ящиками и достаю коробочку, в которой хранится старинное обручальное кольцо моей семьи.

– Не совсем, – отвечаю я и запихиваю его в сумку. – Но я в здравом уме.

– Эм, ладно. Где ты собираешься провести всю неделю?

– В «Шато Мармон», – с горечью отвечаю я и спускаюсь по лестнице. – Разве не там прячутся все знаменитости, у которых случается трагедия?

– Ты признал, что ты знаменитость. Теперь я по-настоящему волнуюсь. Могу я тебе что-нибудь привезти? Или что-нибудь сделать?

– Только то, что я тебе сказал.

Сейчас я в гостиной, а мой «Оскар» по-прежнему стоит на столике. Как часовой на страже случившегося.

– Ладно, конечно, – сдается Эндрю. – Все, что пожелаешь, босс.

Чего я пожелаю…

Я выхожу из дома и позволяю двери с грохотом захлопнуться за моей спиной.

ЧАСЫ ПОКАЗЫВАЮТ пять часов вечера, когда раздается стук в дверь, а затем слышится голос Джей-Джей.

– Ты дала мне ключ для организации вечеринки, так что я вхожу.

Со своего наблюдательного пункта на диване я, завернувшись в одеяло, наблюдаю, как Джей-Джей входит, закрывает дверь, а затем встает передо мной, скрестив руки на груди.

– Что ж, по крайней мере, ты жива, – констатирует она.

– И тебе добрый вечер, – отвечаю я, хотя теперь, когда она здесь, на сердце становится легче.

Моя лучшая подруга, единственная подруга, если быть точнее, плюхается на диван рядом со мной.

– Если бы моя диссертация не находилась в крайне ужасном состоянии, я бы пришла раньше. Но, похоже, мне все равно следовало это сделать, потому что ты утверждала, что с тобой все в порядке, а это определенно ложь.

– Ты так говоришь только потому, что я три дня не выходила на улицу.

– Ох, девочка. – Она на мгновение касается своего лба, а затем поворачивается ко мне. – Что произошло на Аляске? И не говори «ничего». Зак повел Еву на вручение «Оскара», а ты отсиживаешься здесь. Что-то случилось.

Я дергаю за нитку, болтающуюся на одеяле.

– Ситуация слишком неловкая, Джесс.

– И все же. – Она хмурится. – Его напугала эта дурацкая статья в «Скандальной хронике»?

– Нет, хотя я уверена, черт побери, что это так. Даже если бы я не столь грандиозно облажалась с Заком, эта статья красноречиво показала, что обо мне думают его поклонники.

– Да пошли они все к черту, – отмахивается Джей-Джей. – И с каких это пор тебя стало волновать, что о тебе думают люди?

Я бросаю на нее быстрый взгляд.

– Люди? Как насчет всех социальных сетей? Это очень много. Много в масштабе Зака Батлера. Но проблема не в этом.

– Я слушаю.

Я отвожу взгляд от сочувственного выражения лица моей лучшей подруги. Но я должна ей сказать. Сколько бы ни было у меня сил, стойкости и ресурсов, они подошли к концу. Гостиничный номер жителя гор стал последней каплей.