Чтение онлайн

— За Жюста!

И её новые поклонники охотно присоединялись. Атталь хмыкнул, заметив, как она щелчком пальцев уменьшает количество шампанского, не сделав за весь вечер ни глотка.

…Внутри бушевал адреналин. Играть было интересно, азартно, но её сердце колошматило на куски. Лилея видела, как Жюст отпихивает девицу, но это уже не имело значения. Она была максималистка: всё или ничего!

Когда начались развлечения, Дамаскинская решила, что с неё хватит, и под шумок выскользнула за дверь. Приподняв юбку, она быстро шла по дорожке, гадая, как рассказать обо всём Иляне. Не хотелось расстраивать старушку, а она расстроится, вне всяких сомнений!

— Лилея, постой! — её догнал Жюст. — Уже уходишь?

Ведьма пожала плечами, разглядывая его необычное, по-своему притягательное лицо.

— Да. Тебя есть кому развлекать, а у Иляны — только я.

— Хватит!

— Прости!

— Хватит прятаться за маской шута! — сквозь зубы велел Атталь.

Дамаскинская склонила голову набок, беся невозмутимой улыбкой.

— Разве не этому ты учил меня?

Мужчина шумно выдохнул:

— Лилея, я знаю, что ты думаешь. Но эта девушка ничего не значит для меня!

Ведьма вскинула руку, перебивая его.

— Жюст, сегодня твой день рождения! Это самый дорогой праздник, кто бы что ни говорил. И в твоём доме не может быть случайных людей. Ты пригласил её, но не пригласил меня. Так что ещё большой вопрос: кто из нас ничего не значит для тебя.

Атталь расстроенно взмахнул руками:

— У вас закрытая школа. Я думал, тебя не отпустят.

— Как видишь, я нашла способ прийти.

Он отвернулся, невидяще уставившись в сумерки. Помолчал немного, потом спросил:

— Не простишь?

Дамаскинская отрицательно качнула головой и сказала:

— Я не держу на тебя зла. Этот вечер ясно дал понять, что не я твоя путеводная звезда. А обида… Обида пройдёт, — она улыбнулась. — Толку-то обижаться на соседа. Правда? С кем же я буду устраивать словесные пикировки и распевать песни по ночам?!

Ведьма, смеясь, вышла за калитку, а Жюст не двинулся с места. Интуиция, не подводившая никогда, сейчас кричала, что свой шанс он профукал, и второго не будет. В конце концов, его никто не заставлял приглашать Катусю и садить рядом. Захотелось праздника с продолжением — наслаждайся, Атталь!

Ведьмак с тоской посмотрел на вспыхнувшее окошко в соседнем доме и медленно побрёл к себе. Его ждали друзья, выпивка и доступные женщины — неотъемлемая часть жизни туза. И, как оказалось, в ней не было места Лилее Дамаскинской.

* * *

Хмурая Цезерина посмотрела на подругу. А та, хоть и чувствовала себя скверно, но не истерила. Обида и разочарование остались там, в доме Атталя, когда Дамаскинская, веселясь с другими гостями, выплеснула ненужные эмоции и переживания. Её состояние до странного напоминало выздоравливающего больного: слабый, дохлый, но жить будет! Тем более позже они с Иляной обругали соседа, пожелав ему не самого лучшего, и даже, похоже, что-то наколдовали. Когда утром к ним пришёл Гордей Карицкий, ведьмы сидели притихшие и только хитро переглядывались. Ведьмак, почувствовав особенно мстительно-вредную атмосферу в доме, заторопился в Старый двор.

И вот теперь Лилея сидела в общежитии с подругой и заново переживала вчерашний вечер. Выслушав её рассказ, Беспрозванная поцокала языком.

— Вот тебе и «устроила сюрприз»! — она посмотрела на подозрительно спокойную Лилею. — Неужели ты ошиблась и не так поняла слова Атталя?

— Цези, прекрати всем искать оправдание! Всё я правильно поняла и летом, и сейчас. Я нравлюсь Жюсту, но не настолько сильно, чтобы отказаться от других женщин, — ведьма грустно улыбнулась. — Моя ошибка лишь в том, что я переоценила эту симпатию.

— Тогда зачем он целовал тебя? Неужели не понимал, что это значит для девушки?

— Смотря для какой! Наверное, для тех, кого обычно выбирает Атталь, такое поведение в порядке вещей.

Подруги помолчали немного.

— Получается, если ты его переоценила, то он тебя недооценил? — Беспрозванная сверкнула глазами. — И зря! Этот ведьмак ещё локти себе кусать будет!

Дамаскинская не сдержала смешка.

— Ты моя самая ярая защитница и самая верная поклонница!

Цезерина не стала больше ничего говорить, только привычно подставила плечо поддержки. В тишине выходного дня и полупустого общежития ведьмы думали о своём, похожем и непохожем одновременно.

— Почему у мужчин такое странное отношение к разлуке? — девушка глянула на Лилею. — Если для нас жить вдали от любимого — мука, невозможность полноценно дышать, то для них это наоборот, глоток свободы!

— Не соглашусь с тобой. Не для всех. Вспомни нашего Милорада. Он целый год ждал Маруту и не искал минутных развлечений. Даже когда Леонила Гутовская пыталась выдать себя за его невесту, ведьмак почувствовал обман и прогнал её, а ведь мог поддаться, и никто не обвинил бы его. А твой Яков...

— Что мой Яков? — заволновалась Беспрозванная.

— Ты думала о том, что пока сидишь в школе, он может гулять с другими девушками?

Подруга яро замотала головой, и Лилея усмехнулась:

— Видишь, ты даже мысли такой не допускаешь. И я тоже, кстати. Потому что Сапранков любит тебя безоглядно. Это видят все! — она перевела взгляд на окно, в котором виднелось серое осеннее небо. — Благодаря вам, я знаю, что мужчины могут быть верными и преданными. И это вселяет в меня надежду! Понимаешь?.. Если мужчина действительно любит тебя, он не взглянет на другую, найдёт чем себя занять в разлуке, но не побежит по легкодоступным девицам. Любовь — вот лучший гарант верности, — ведьма опустила голову. — А если твой мужчина целует другую, то твой ли это мужчина?

Беспрозванная вздохнула.

— И что теперь?

— Марута с Милорадом поженятся, вы с Яковом тоже. А мы с Жюстом Атталем останемся соседями.

Лилея жила знакомой размеренной жизнью: учёба, дополнительные занятия, встречи с друзьями. Какое-то время её ещё дёргала обида, но вскоре выветрилась и она. Тем более третий курс, по рассказам студентов, был самым тяжёлым, плюс увеличилось количество практических занятий. Амая Вебер требовала твёрдых знаний и безукоризненных магических плетений. Её студенты пищали от неудов и толпами ходили на пересдачу. Даже Лилея, считавшаяся одной из лучших на курсе, оставалась на отработку. Если по теории у декана не было к ней вопросов, то пассы и вообще невербальная магия заставляли недовольно хмуриться.

— Ещё чуть-чуть, Хайек, — и вы взлетите! — фыркала преподавательница, наблюдая за студентом, размахивающим руками.

И Лилея тут же подбиралась, контролируя каждый жест.

Однажды Цезерина сказала:

— Возможно, ты этого не замечаешь, но у тебя стали другие движения: точные, выверенные, экономные. Ты не делаешь лишних взмахов, не перебираешь пальцами, не заламываешь руки. Обрати внимание, как вы с Эрмином ведёте себя за столом. Пока остальные что-то рассказывают и жестикулируют, ваши кисти скрещены, пальцы собраны. Это классическая защита и заготовка на выброс проклятия, — подруга улыбнулась. — Думаю, к концу седьмого курса вы сможете проклясть даже среди ночи, не успев открыть глаза.