Чтение онлайн

Лилея порой удивлялась, какими непонятными тропами проходят их беседы с директором. Они могли начать с безобидного цветения одуванчиков и закончить противостоянием ведьм и магов на последнем королевском собрании. Гордей с одинаковой страстью погружал ученицу не только в мир проклятий и заклинаний, но и в политические хитросплетения и особенности взаимоотношений с разными расами Волшебного мира. Он учил Дамаскинскую всему: магии, дипломатии, ораторскому искусству, причём учил так, что она не замечала этого.

Летом девушка отправилась в Лунгаг, где провела тихие, спокойные каникулы. Порой её навещали друзья, а Цезерина с Яковом и вовсе остались погостить. Ведьмакам так понравился город, что они решили купить себе здесь дом. (Сапранкову оставался последний год учёбы в Баранганском университете.)

Несколько раз Дамаскинскую навещал Гордей Карицкий, с удовольствием делясь последними новостями по делу её отца. Но Лилея не понимала его радости: с кем-то удалось встретиться, кто-то обещал дать показания. В её голове не складывалась картинка, как это поможет сдвинуть дело Дамаскинского с мёртвой точки. Но примерно через год в Ханоруме разразился скандал. Торговый дом «Купоньи зелья» пустил в продажу непроверенное некачественное зелье, от которого пострадали люди. Началось расследование. И однажды Карицкий с довольной улыбкой протянул ведьме газету:

— Читай.

На первой странице была статья, посвящённая расследованию. Лилея пробегала глазами по строчкам, чувствуя, как начинают дрожать руки.

— «…Во время допроса один из подозреваемых признался, что от главы дома неоднократно поступали приказы убрать несговорчивых конкурентов… Так шесть лет назад был оговорен молодой талантливый зельевар из Зорны Лаурин Дамаскинский. После его отказа продать рецепт и патент на омолаживающее зелье «Dikys», хорошо известное в королевстве, в Зоранскую полицию поступил донос о применении Дамаскинским запрещённой магии… Сегодня следствием установлено, что донос был ложный, а зельевар не виновен…»

Она подняла глаза на ведьмака. Карицкий кивнул:

— Сейчас все вспомнили о том, что твой отец так и не признал вину.

— И что дальше? Его отпустили?

— На днях отпустят, — пообещал Гордей и осторожно сказал: — Ко мне обратились из столичной газеты, хотят взять у тебя интервью.

— Не хочу.

— Лили, надо! Королевство гудит. Начались пересмотры похожих дел. Удар по имиджу баранганских зельеваров колоссальный. Тебе нужно появиться перед ведьмаками. Как вестнику справедливости и правды!

— Что? Какому вестнику?

— Старые идеалы пошатнулись, а людям хочется во что-то верить... Может быть, в прелестную юную ведьму, пережившую трагедию, но выстоявшую и не потерявшую веру в справедливость?

Лилея нахмурилась, чувствуя, что упускает какую-то ниточку. Карицкий обнял её за плечи и заглянул в глаза:

— Ты станешь для людей этим новым идеалом. Поверь мне! Я знаю, что говорю.

Ш-ш-ш! Хлоп!.. Вспышка на мгновение ослепила глаза. Ведьма сморгнула выступившие от яркого света слёзы. Эти новомодные штучки, позволяющие получить изображение любого человека, восхищали и раздражали одновременно. Столичный репортёр закинул ногу на ногу, придирчиво разглядывая девушку в строгой ученической форме.

— Начнём? Вы готовы?

Та кивнула:

— Слушаю вас.

И понеслось, хотя Лилея настроилась и многих вопросов ждала.

— …Что вы чувствуете после освобождения Лаурина Дамаскинского?

— Я всегда верила в невиновность моего отца и рада, что правосудие восторжествовало.

Где-то в приоткрытых дверях она заметила фигуру директора. Карицкий не оставил её одну и держался неподалёку.

— …Будете ли вы подавать иск на торговый дом «Купоньи зелья»? Ведь они много лет зарабатывали на патентах зельевара Дамаскинского?

— Деньги не вернут мне время, которое я могла провести со своими родителями.

Девушка заметила одобрительный кивок Гордея.

— …Как вам жилось эти годы? Понятно, что трудно, но... Расскажите подробнее!

Дамаскинская недобро усмехнулась столичному франту:

— А вы сами попробуйте. Переоденьтесь в бедную одежду и пройдитесь без денег там, где вас никто не знает. Почувствуйте, каково это: когда сквозь тебя смотрят, словно ты невидимка.

Маг заёрзал. А Карицкий чуть нахмурился и покачал головой: мол, не перегибай!

— …Что вы скажите отцу при встрече?

— А вот это уже, простите, не ваше дело!

Из тюрьмы Лаурина Дамаскинского доставили в Баранганский ковен, чтобы принести извинения и восстановить в магическом круге. Там его и ждала Лилея. Они встретились в холле пустого дворца, по сути уже чужие друг другу люди. Для ведьмаков шесть лет — слишком большой срок, чтобы сохранить привязанность. Тем не менее девушка обняла отца.

— Я рада видеть тебя.

Лаурин Дамаскинский походил на собственную тень. Нет, физически он и раньше был худощавым, но что-то в осанке, во взгляде кричало: это уже не тот человек, что был раньше.

— Прости… Прости, моя девочка, что допустил это.

Лилея покачала головой:

— Не тебе нужно каяться.

Когда отец попросил сопроводить его в Зорну, ведьма не удивилась. Она уже догадалась, что сломало Дамаскинского — известие о смерти жены. Он смог пережить всё: предательство хорошего знакомого, подбросившего ему жертвенную кровь, арест, тюрьму — но не потерю любимой женщины. Глядя в потухшие глаза отца, Лилея почему-то вспомнила о лебединых парах, когда оставшийся одиноким партнёр добровольно уходил за умершим. А может, такие мысли появились из-за кладбища. В зеленеющей роще было тихо и пусто, никто не знал о возвращении Дамаскинских. Лаурин отчаянным взглядом смерил тонкое деревце.

— Какое большое… Сколько же лет прошло!

— Шесть.

Ведьмак зажмурился, а девушка вздрогнула от того, сколько морщин появилось на его лице.

Какое-то время они сидели рядом на скамейке в тени соседнего дерева. Разговор получался рваным, однобоким. Лилея с грустью понимала, что больше не может довериться отцу, не потому, что боится обмана, а потому что не чувствует его своим. Поэтому не рассказала ни о причинах, побудивших поступить в Стародворскую школу, ни о наследстве Иляны Рошки. Всё в общих, обтекаемых фразах. Лишь слова о готовности помочь и поддержать были искренними, от чистого сердца. Просидев около часа, ведьмаки засобирались домой.

— Что ты будешь делать сейчас? — спросила девушка. — Дом тебе вернули?

— Вернули. Но я не хочу здесь жить… Слишком много воспоминаний!

— Понимаю, — она взяла отца за руку.

— Хочу туда, где тепло, — вдруг улыбнулся мужчина.

И Лилея снова понятливо кивнула. Своё наказание Дамаскинский отбывал в шахтах Дамн Мохолонг. Из-за тяжёлых условий там всегда не хватало рабочих рук, а менсах требовался многим странам. Поэтому на север отправляли всех «смертников».

— Значит, полетишь к морю?