За годом год идет познанье истин,Открытие случайных очертанийПо атласу, который перелистан.В едва знакомом – мест любимых облик, —В их проявлении – безмолвный отклик.Он принимает форму циферблата, где стрелки устремляются к надежде,Как то, что в снах неясных было прежде,Свершается под взрывами желаний.Листы обугливаются. Память знаний нам изменяет,Как чувства, что когда-то потрясали нас в юности, уже такой далекой…Познанье истин в зрелости моей – не постигает разум одинокий…Есть боль, и не придумана она.И беспокойно нам, когда над картойИспании мальчишечья головка склонена.
Из американской поэзии
(перевод с английского)
Эдгар А. По
(1809–1849)
Тамерлан
Поэма
Отец! Дай встретить час мой судныйБез утешений, без помех!Я не считаю безрассудно,Что власть земная спишет грехГордыни той, что слаще всех;Нет времени на детский смех;А ты зовешь надеждой пламя!Ты прав, но боль желаний – с нами;Надеяться – о Боже – в томПророческий источник ярок! —Я не сочту тебя шутом,Но этот дар – не твой подарок.Ты постигаешь тайну духаИ от гордыни путь к стыду.Тоскующее сердце глухоК наследству славы и суду.Триумф в отрепьях ореолаНад бриллиантами престола,Награда ада! Боль и прах…Не ад в меня вселяет страх.Боль в сердце из-за первоцветаИ солнечных мгновений лета.Минут минувших вечный глас,Как вечный колокол, сейчасЗвучит заклятьем похорон,Отходную пророчит звон.Когда-то я не ведал трона,И раскаленная коронаВ крови ковалась и мученьях,Но разве Цезарю не РимДал то, что вырвал я в сраженьях?И разум царственный, и годы,И гордый дух – и мы царимНад кротостью людского рода.Я рос в краю суровых гор:Таглей, росой туманы сея,Кропил мне голову. Взрослея,Я понял, что крылатый спорИ буйство бури – не смирились,А в волосах моих укрылись.Росы полночный водопад(Так в полусне мне мнилось это),Как будто осязал я ад,Тогда казался вспышкой света,Небесным полымем знамен,Пока глаза туманил сонПрекрасным призраком державыИ трубный голос величавоДолбил мне темя, воспевалЛюдские битвы, где мой крик,Мой глупый детский крик! – звучал(О, как мой дух парил, велик,Бил изнутри меня, как бич),В том крике был победный клич!Дождь голову мою студил,А ветер не щадил лица,Он превращал меня в слепца.Но, знаю, человек сулилМне лавры; и в броске водыПоток холодный, призрак битвыНашептывал мне час бедыИ час пленения молитвы,И шло притворство на поклон,И лесть поддерживала трон.С того мгновенья стали страстиЖестокими, но судит всякС тех пор, как я добился власти,Что это суть моя; пусть так;Но до того как этот мрак,Но до того как этот пламень,С тех пор не гаснущий никак,Меня не обратили в камень,Жила в железном сердце страстьИ слабость женщины – не власть.Увы, нет слов, чтобы возникВ словах любви моей родник!Я не желаю суетыПри описанье красоты.Нет, не черты лица – лишь тень,Тень ветра в незабвенный день:Так прежде, помнится, без сна,Страницы я листал святые,Но расплывались письмена, —Мелела писем глубина,На дне – фантазии пустые.Она любви достойна всей!Любовь, как детство, – над гордыней.Завидовали боги ей,Она была моей святыней,Моя надежда, разум мой,Божественное озаренье,По-детски чистый и прямой,Как юность, щедрый – дар прозренья;Так почему я призван тьмой —Обратной стороной горенья.Любили вместе и росли мы,Бродили вместе по лесам;И вместе мы встречали зимы;И солнце улыбалось нам.Мне открывали небесаЕе бездонные глаза.Сердца – любви ученики;Ведь средь улыбок тех,Когда все трудности легкиИ безмятежен смех,Прильну я к трепетной грудиИ душу обнажу.И страхи будут позади,И все без слов скажу…Она не спросит ни о чем,Лишь взором тронет, как лучом.Любви достоин дух, он в бойУпрямо шел с самим собой,Когда на круче, горд и мал,Тщету тщеславия познал,Была моею жизнью ты;Весь мир – моря и небеса,Его пустыни и цветы,Его улыбка и слеза,Его восторг, его недуг,И снов бесцветных немота,И жизни немота вокруг.(И свет и тьма – одна тщета!)Туман разняв на два крыла —На имя и на облик твой,Я знал, что ты была, былаВдали и все-таки со мной.Я был честолюбив. УкорУслышу ль от тебя, отец?Свою державу я простерНа полземли, но до сих порМне тесен был судьбы венец.Но, как в любой другой мечте,Роса засохла от тепла.В своей текучей красотеМоя любимая ушла.Минута, час иль день – вдвойнеИспепеляли разум мне.Мы вместе шли – в руке рука,Гора взирала свысокаИз башен вековых вокруг,Но башни эти обветшали!Шум обезличенных лачугРучьи стогласно заглушали.Я говорил о власти ей,Но так, что власть казалась вздоромВо всей ничтожности своейВ сравненье с нашим разговором.И я читал в ее глазах,Возможно, чуточку небрежно, —Свои мечты, а на щекахЕе румянец, вспыхнув нежно,Мне пурпур царственный в векахСулил светло и неизбежно.И я пригрезил облаченье,Легко вообразил корону;Не удивляясь волшебствуТой мантии, я наявуУвидел раболепство черни,Когда коленопреклоненноЛьва держат в страхе на цепи;Не так в безлюдии, в степи,Где заговор существованьяОгонь рождает от дыханья.Вот Самарканд. Он, как светило,Среди созвездья городов.Она в душе моей царила,Он – царь земли, царь судеб, снов.И славы, возвещенной миру.Так царствен он и одинок.Подножье трона, дань кумиру,Твердыня истины – у ногЕдинственного Тамерлана,Властителя людских сердец,Поправшего чужие страны…Я – в царственном венце – беглец.Любовь! Ты нам дана, земная,Как посвященье в тайны рая.Ты в душу падаешь, жалея,Как ливень после суховея,Или слабея каждый час,В пустыне оставляешь нас.Мысль! Жизни ты скрепляешь узыС обычаями чуждой музыИ красотой безумных сил.Прощай! Я землю победил.Когда Надежда, как орлица,Вверху не разглядела скал,Когда поникли крылья птицы,А взор смягченный дом искал, —То был закат; с предсмертной думойИ солнце шлет нам свет угрюмый.Все те, кто знал, каким сияньемЛучится летний исполин,Поймут, как ненавистна мгла,Хоть все оттенки собрала,И темноты не примут (знаньемБогаты души), как один,Они бы вырвались из ночи;Но мгла им застилает очи.И все-таки луна, лунаСияньем царственным полна,Пусть холодна, но все же такОна улыбку шлет во мрак(Как нужен этот скорбный свет).Посмертный нами взят портрет.Уходит детство солнца вдаль,Чья бледность, как сама печаль.Все знаем, что мечтали знать,Уходит все – не удержать;Пусть жизнь уносит темнота,Ведь сущность жизни – красота.Пришел домой. Но был мой домЧужим, он стал давно таким.Забвенье дверь покрыло мхом,Но вслед чужим шагам моимС порога голос прозвучал,Который я когда-то знал.Что ж, Ад! Я брошу вызов самОгням могильным, небесам,На скромном сердце скорбь, как шрам.Отец, я твердо верю в то,Что смерть, идущая за мнойИз благостного далека,Оттуда, где не лжет никто,Не заперла ворот пока,И проблеск правды неземной —Над вечностью, над вечной тьмой.Я верую, Иблис не могВдоль человеческих дорогЗабыть расставить западни…Я странствовал в былые дни,Искал Любовь… Была онаБлагоуханна и нежнаИ ладаном окружена,Но кров ее давно исчез,Сожженный пламенем небес,Ведь даже муха не моглаИзбегнуть зорких глаз орла.Яд честолюбия, сочась,В наш кубок праздничный проникИ в пропасть прыгнул я, смеясь,И к волосам любви приник.
Ленгстон Хьюз
(1902–1967)
Ленокс-Авеню: Полночь
В ритме джаза живи —Это жизни ритм,Друг мой.Над нами смеется Бог.Усталое сердце любвиРазбил мучительный опыт.Тембр, темп,Тон, стон,Машинный грохот дорог,Дождя шелестящий шепот.Ленокс-авеню,Друг мой,Полночь,И над нами смеется Бог.
Вариации мечты
Руки я протянуК солнечному венцу,Будет танец меня кружить,Пока день не придет к концу.Даст мне отдых в прохладе вечернейВысоких деревьев семья,Пока ночь приближается нежно,Темная, как я, —Это моя мечта!Руки я протянуК солнечному лицу.Танец! Круженье! Круженье!Пока день не придет к концу.Даст мне отдых сумрак вечерний,Высоких деревьев семья,Ночь приближается бережно,Черная, как я.
Хранитель мечты
Доверьте мне все ваши мечты,Мечтатели.Доверьте мне все мелодииВаших сердец,Чтобы я мог скрыть ихВ голубой глубине облаковОт слишком грубых пальцевЭтого мира.
Наша земля
Стихи к декоративному панно
Землю солнца мы обретем,Блеск ее обретем,И землю прозрачной, чистой воды,Где сумерки так нежны,Как розовый с золотом мягкий платок,И мы забудем в тепле,Как жизнь холодна на этой земле.Землю деревьев мы обретем,Их высоту обретем,Там пестрый на ветке сидит попугай,Яркий, как летний свет,А здесь у птиц только серый цвет.Землю радости мы обретем,Землю песен, любви и вина,И радость там лживой быть не должна.Любимая, уйдем!Единственная, милая, уйдем!
Стань, Америка, Америкой опять
Стань, Америка, Америкой опять.Стань такой, какой в мечтах прошла сквозь годы,Стань такой, какой хотел тебя создатьПервый зодчий, возводивший дом свободы.(Я в Америке Америки не знал.)Чтоб мечту в тебе мечтатели нашли,Чтобы сила не была в любви слаба,Сделай так, чтобы тираны не смоглиМир делить на господина и раба.(Я такой тебя, Америка, не знал.)О, земля моя, землей Свободы стань,Без фальшивого венца из громких фраз,От возможности к реальности воспрянь.И свобода станет воздухом для нас.(Но на «родине свободы» никогдаЯ свободы не заметил ни следа.)Скажи, ты кто, бормочущий во тьме?Заштриховавший флаг решеткой, как в тюрьме?Я – белый, но бедняк, сквозняк в моей суме,Я – краснокожий вождь, но изгнанный с земли,Я – беженец в краю несбыточных надежд,Но всем другим – я волк, и мне не помогли,Есть господин и раб – таков закон невежд.Я – негр, а значит, я «проблема из проблем».Я – весь народ простой, голодный ежечасно.Голодный в этот час, мечтающий напрасно.Неужто создали Америку затем,Чтобы она была бесчеловечнаИ я, беднейший, в ней батрачил вечно?Да, я один из тех, кто знал закон мечтыВ том Старом Свете, где служил царям,Так были дерзостны черты моей мечты,Что песня ширилась и вырастала в храм,И в каждом камне, в каждой бороздеАмерику мечты я создавал в труде.Я человек, проплывший по морям,Я человек, искавший дом везде,Ирландии покинул берега,Поляны Польши, Англии луга,От Черной Африки отторгнут, я пришел,Чтоб строить «родину свободы», нищ и гол.Свобода?Кто сказал о свободе? Не я?Неужто не я? И не те миллионы, что пособия ждут?Миллионы, что без гроша живут…Для того ли мы в сердце храним мечты,Для того ли мы песни нетленные пели,Для того ли знамена поднять мы сумели?!Миллионы, что без гроша живут, —Лишь мечтой, словно чуда какого-то ждут.О, стань, Америка, Америкой опять,Землей, которой не было в помине,Которая должна существовать —Чтобы свободным каждый стал отныне.Нам всем принадлежащая земля —Любой бедняк, индеец, негр и я —Творим Америку.Наш пот и кровь, беда и доброта,С металлом, с пахотой, с дождем слита,Чтоб вновь смогла могучей стать мечта.Да,Сегодняшняя речь моя проста,Я в Америке Америки не знал,Но станет Америка – клятву я дам —Той, о которой мечтал!
Как я становился старше
Это было давным-давно.И мечта моя полузабыта.Но она и потомМанила меня,Светлая, словно солнце, —Мечта.Долго росла стена,Росла медленно,Медленно,Между мной и мечтой.Росла медленно, медленно,Ослабляя,СкрываяСиянье мечты.Росла до самого неба —Стена.Тень.Я – черный.Я опрокинут в тень.Больше нет света мечты предо мной,Надо мной.Только толща стены.Только тень.Руки!Мои темные руки!Прорвитесь сквозь стену!Найдите мечту!Помогите мне рассеять этот мрак,Сокрушить эту ночь,Разметать эту тень,Чтобы засветилась тысяча солнц,Чтобы закружилась тысяча виденийСолнца!
К черной возлюбленной
Ах,Черная любимая моя,Ты не красавица,Но обладаешьОчарованиемПревыше красоты.О,Черная любимая моя,Ты вовсе не добра,Но обладаешьТой чистотой,Что выше доброты.Ах,Черная любимая моя,Ты не светла,Но все ж на алтаре сокровищПолна ты будешь небывалым светомПрекрасной, светозарной темноты,Полна ты светом,Как ночное небо.
После множества весен
Сейчас,В июне,Когда ночь – это безбрежная нежностьС искрами синих звездИ сломанный луч лунного светаПадает на землю,Неужто я слишком стар для зажигательных танцев?Больше нигде весен я не найду.
Юность
У нас есть завтра.Словно страсть,Оно сияет перед нами.Минувшей ночи властьЗакат зажег, как пламя.СегодняРадуги игра горит над нашими путями.Нам в путь пора!
Из французской поэзии
(перевод с французского)
Шарль Бодлер
(1821–1867)
Приглашение к путешествию
Дитя, сестра моя!Уедем в те края,Где мы с тобой не разлучаться сможем,Где для любви – века.Где даже смерть легка,В краю желанном, на тебя похожем,И солнца влажный лучСреди ненастных тучУсталого ума легко коснется,Твоих неверных глазТаинственный приказ —В соленой пелене два черных солнца.Там красота, там гармоничный строй,Там сладострастье, роскошь и покой,И мы войдем вдвоемВ высокий древний дом.Где временем уют отполирован,Где аромат цветовИзыскан и медов,Где смутный амброй воздух околдован,Под тонким льдом стеклаБездонны зеркала,Восточный блеск играет каждой гранью.Все говорит в тишиНа языке души,Единственном, достойном пониманья.Там красота, там гармоничный строй,Там сладострастье, роскошь и покой,В каналах кораблиВ дремотный дрейф легли,Бродячий нрав их – голубого цвета,Сюда пригнал их бриз,Исполнить твой каприз,Они пришли с другого края света.А солнечный закатСоткал полям наряд,Одел каналы, улицы и зданья,И блеском золотымВесь город одержимВ неистовом предсумрачном сиянье.Там красота, там гармоничный строй,Там сладострастье, роскошь и покой.
Фантастическая гравюра
На странном призраке ни признака наряда,Одна картонная корона с маскарада,Которая с его костлявым лбом слита.Загнал конягу он без шпор и без хлыста.И призрачный Конь Блед под призрачною тучейРоняет пену с губ, как в приступе падучей.Две тени врезались в Пространство. Путь открыт.И вечность искрами летит из-под копыт.Он поднял над толпой пылающую шпагуИ гонит по телам поверженным конягу.Как домовитый князь, свершает он объездПогостов без оград, разбросанных окрест.Почиют крепко там при свете солнц свинцовыхНароды всех времен – и сгинувших и новых.