Чтение онлайн

Первый первомайский Вечный огонь не стал главным не только в СССР, но даже в Тульской области, хотя от него и зажигались другие огни — однако только в пределах Щекинского района. Так, 9 мая 1975 года факел с огнем из поселка Первомайского был доставлен на автомобиле в город Щекино. В тот день была открыта стела-обелиск «Воинам-щекинцам, павшим в боях за Родину в годы Великой Отечественной войны» и был зажжен Вечный огонь[47], тогда же был зажжен Вечный огонь на братской могиле в городе Советске Щекинского района[48]. Вечный огонь в Туле уже зажигали от пламени с могилы Неизвестного солдата у Кремлевской стены в октябре 1968 года[49].

Заключительные замечания

Первыми памятниками, созданными на советской территории еще во время войны, являлись надгробия на могилах красноармейцев, они выполнялись в основном в виде пирамид-обелисков, увенчанных звездой. Материалы, из которых они делались, были самыми доступными на тот момент: дерево, камень, кирпич, гипс, бетон, иногда железо. Первые в СССР военные скульптурные памятники стали ставить на территориях, освобожденных Красной армией. Исследователи отмечают характерные тенденции в монументальной мемориализации каждого послевоенного десятилетия. Например, считается, что в 1950-е наиболее распространенным было создание индивидуальных памятников погибшим героям (Александру Матросову в Великих Луках, молодогвардейцам в Краснодоне, Зое Космодемьянской в Москве)[50]. А вторую половину 1960-х (после масштабного празднования 20-летнего юбилея Победы) называют временем повсеместного создания мемориальных комплексов с повторяющимся набором визуальных образов[51].

Как данные тенденции реализовывались в локальных контекстах? Как мне рассказывал ветеран поискового движения, под руководством местных военных сбором и поиском останков павших солдат занимались колхозники за трудодни[52]. Захоронениями занимался районный военный комиссариат. По его архивным сведениям, на 2 апреля 1945 года в Щекинском районе были 2 братские и 15 индивидуальных могил, а в мае 1946-го — уже 17 братских и 8 индивидуальных[53].

5 апреля 1945 года и 29 мая 1946-го исполком Щекинского райисполкома депутатов трудящихся утвердил постановление «О благоустройстве и культурном содержании братских и индивидуальных офицерских и красноармейских могил, имеющихся на территории района», согласно которому обязал всех председателей сельсоветов уточнить количество могил на их территориях и возложил несение охраны и содержания могил на конкретные колхозы. Изготовление изгородей, памятников-пирамид и дощечек с надписями, оборудование могил (дерн и цветы, высадка деревьев) были возложены на колхозы, шахты и предприятия, находящиеся на территории сельсовета. Также было указано привлекать к делу ремонта и «любовного ухаживания» за захоронениями местную комсомольскую организацию[54]. Впоследствии за каждым мемориалом были закреплены курирующие их предприятия и школы. К 1970 году только на трех из семнадцати братских могил обелиски не были заменены на памятники, что было исправлено через год[55]. В 1990-е мемориалы перешли на баланс местных администраций, их состояние стало контролироваться районными военными комиссариатами. В соответствии с Законом РФ от 14 января 1993 года № 4292–1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» и приказом министра обороны РФ от 10 апреля 1993 года № 185 «О мерах по исполнению» данного закона, до 9 мая военный комиссариат направляет главам администраций района просьбу о проведении обследований мемориалов и предоставлении письменных отчетов об их состоянии[56].

Мемориалы в крупных городах создавались известными скульпторами и архитекторами, их проекты сохранились либо в частных, либо в государственных архивах. История таких памятников менее противоречива, поскольку они находятся в фокусе внимания с момента создания (справочники, путеводители, газетные статьи, наборы открыток). Памятники в небольших населенных пунктах, как правило, являются типовыми монументами серийного производства, впрочем, они гораздо более вариативны в плане визуальных образов, чем это может показаться на первый взгляд. Например, в Щекинском районе более двадцати различных скульптурных памятников, посвященных павшим в Великой Отечественной войне, причем только в двух случаях известны фамилии авторов.

В начале своего исследования я стремилась реконструировать то, как все было «на самом деле», чтобы элементы головоломки соединились, не было противоречий, которые так смущали меня в различных источниках. Мое первоначальное стремление выяснить, в каком именно году был зажжен Вечный огонь, постепенно сошло на нет, так как я пришла к выводу, что это попросту невозможно. Я не могу с полной уверенностью сказать, какой документ или чье свидетельство является наиболее исчерпывающим и убедительным. Сначала я склонялась к версии 9 мая 1957 года, так как архивный номер газеты с репортажем об открытии памятника и зажжении Вечного огня казался мне самым достоверным источником (как мне сказали в архиве: «Есть документ, есть факт»). Затем я узнала о первом открытии памятника в сентябре 1956 года и повторном — в 1957-м, приуроченном к 40-летию революции, и эта версия объясняла многие оставшиеся вопросы и также казалась вполне правдоподобной. Тем не менее я раз за разом вглядывалась в снимок, на котором директор завода и пионерка зажигают неугасимый факел, сравнивала его с другими старыми фотографиями мемориала, включала пространственное воображение и соглашалась с музейными сотрудниками, что при данном ракурсе в кадр должен был войти памятник, если бы он там стоял в это время, — но его нет.

Сейчас, почти через два года после начала исследования, я размышляю не над тем, в каком году был зажжен Вечный огонь в Первомайском, а над тем, как сохраняется и передается память о том или ином событии. Как определить степень его значимости в локальной истории отдельно взятого населенного пункта? Зависит ли она от масштаба события и как оценить этот масштаб? Как и в течение какого времени сохраняется память о событии? Сколько лет о нем будут помнить очевидцы, насколько подробное представление о нем будут иметь их потомки почти через 60 лет? Какие свидетельства сохранят архивы?

В преддверие 70-летнего юбилея Победы интерес к мемориалам и их судьбе особенно велик. Ретроспективно зажжение первого Вечного огня в СССР — значимое событие, и не только в масштабах района и области. Но воспринималось ли оно подобным образом в тот момент, когда происходило, заметили ли его современники и как мы можем об этом судить теперь? Я предполагаю, что данное событие, с одной стороны, можно рассматривать как потенциальное «место памяти», то есть «значимое единство материального или идеального порядка, которое воля людей или работа времени превратили в символический элемент наследия памяти некоторой общности»[57]. С другой стороны, на его примере можно проследить переход от индивидуально-коммуникативной памяти к коллективно-культурной и наоборот[58].

Мемориал, до 2013 года ассоциирующийся исключительно с памятью о Великой Отечественной войне, приобрел дополнительные значения: как потенциальное место памяти — зажжение первого Вечного огня в СССР и как новый локальный бренд Тульской области. Этот процесс можно объяснить, следуя за аргументами Алейды Ассман: посредством репрезентации (символического кодирования, записи на материальные носители, ретрансляции) воспоминание становится коммуницируемой информацией. Для того, чтобы превратиться в знание, эта информация должна быть воспринята заинтересованным человеком и переработана им, — в противном случае она будет отложена в накопительной культурной памяти[59].

В период создания мемориала и зажжения Вечного огня не было достаточной репрезентации данных событий, они не преподносились и не воспринимались как уникальные (первый Вечный огонь в СССР), на повестке дня были другие вопросы (окончательный пуск завода, вынужденное перепрофилирование производства), у местных властей не возникало потребности особо обозначить это событие. К тому же, по всей видимости, данное воспоминание находилось в области коммуникации совсем короткий период времени, учитывая постоянную «текучку» кадров на предприятии, а значит, и непостоянный состав населения поселка. Очень обрывочно и неполно информация о данном событии отложилась в культурной накопительной памяти. В настоящее время в Тульской области уделяется много внимания патриотическому воспитанию молодежи и увековечению памяти о Великой Отечественной войне. Эти факторы и способствовали запуску механизмов передачи информации о первом Вечном огне в СССР по каналам культурной памяти, ее включению в коммуникативную память и конструированию нового места памяти[28][60].

Источники

[2] Пеньков В., Стекунов С. Край наш Тульский. Тула, 1975. С. 67.

[3] Туманов А. С. Тула: страницы хроники героической защиты города-героя в 1941 г. М., 1985. С. 9, 189.

[4] Тула. Площадь Победы .

[5] Волков В. Сорок пять дней мужества // Молодой коммунар. 1968. 18 октября. № 123(4099). С. 1.

[6] Пеньков В., Стекунов С. Указ. соч. С. 68.

[7] Зажжение Вечного огня в п. Первомайский (www.pervomayskiy-mo.ru/index.php?id=432).

[8] Полевые материалы автора.

[9] Зажжение Вечного огня в п. Первомайский.

[10] Полевые материалы автора

[11] Зажжение Вечного огня в п. Первомайский.

[12] Состоялась торжественная церемония зажжения Вечного огня в п. Первомайском (www.schekino.ru/glava%20MO/activities_chapter_mo.php?ELEMENT_ID=6935).

[14] Огудин В. Зороастризм // Религиоведение. Энциклопедический словарь / Под ред. А. П. Забияко, А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян. М.: Академический проект, 2006. С. 368.