Чтение онлайн

[19] См.:www.facebook.com/groups/demontirane/?fref=ts.

[21] Серто М. де. Изобретение повседневности. Том 1. Искусство делать. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013. С. 103.

[22] Димитрова К. Паметникът на Съветската армия в София като място на памет и усвоявания на градското пространство. Неопубликованная дипломная работа. Кафедра истории и теории культуры Софийского университета, 2012 год. С. 97.

[23] http://promena.org/аудио-видео-материали/.

[24] www.sofiapride.info/za-praida/istoria/.

[25] Димитрова К. Op. cit. С. 97.

[26] О важности «зависания» с друзьями в молодежной культуре Софии см.: Колева Д., Георгиева В., Нейкова Н. Постсоциалистическите постсубкултури или колко е важно да се шляеш с приятели // Ditchev I., Rone J. (Eds.). Novata kulturna geometria: uebmrezhovitsi, kulturbrakonieri, kiberagitatori. Sofia: Iztok-Zapad, 2012. Р. 129–144. Кристина Димитрова (Димитрова К. Op. cit. С. 102–103) рассматривает подобную деятельность в качестве своего рода сопротивления, ссылаясь на замечание Бодлера о фланировании (flaneur), основанном на антиконсюмеристской позиции ее респондентов: вместо посещения пабов и кафе, где предполагается потребление, они предпочитают покупать напитки в близлежащих магазинах.

[27] Димитрова К. Op. cit. С. 99; приложение 2.

[28] Ibid. С. 107; приложение 2.

[29] Ibid. С. 168.

[30] Ibid. C. 107.

[31] www.dnevnik.bg/bulgaria/2011/06/20/1109665_nejna_revoljuciia_zaradi_izrisuvaniia_pametnik/; www.dnevnik.bg/bulgaria/2011/06/20/1109452_ivailo_dichev_za_izrisuvaniia_pametnik_komunizmut/.

[32] www.dnevnik.bg/bulgaria/2011/06/20/1109184_vejdi_rashidov_boiadisvaneto_na_pametnika_e_vandalizum/.

[33] www.dailymail.co.uk/news/article-2004814/Is-bird-Is-plane-No-Superman-friends-painted-Soviet-statue-Banksy-Bulgaria.html ixzz1vpUNF8Zy.

[34] http://edno.bg/blog/koy-e-v-krak-s-vremeto.

[35] Этот термин заимствован мной у Марианны Хирш: Hirsch M. The Generation of Postmemory // Poetics Today. 2008. Vol. 29. № 1. Р. 103–128; Idem. The Generation of Postmemory: Writing and Visual Culture After the Holocaust. New York: Columbia University Press, 2012.

[36] www.youtube.com/watch?v=37RFUuG-7wo&feature=related.

[37] См.: Vukov N. The Museum of Socialist Art in Sofia and the Politics of Avoidance. Forum Geschichtskulturen (Bulgaria). 2012 (www.imre-kertesz-kolleg.uni-jena.de/index.php?id=361 c1642).

[38] Более подробно см.: Vukov N. The Museum of Socialist Art in Sofia and the Politics of Avoidance.

Татьяна Журженко

«ПОМНИТ ВЕНА, ПОМНЯТ АЛЬПЫ И ДУНАЙ…»: АВСТРИЙСКАЯ И (ПОСТ)СОВЕТСКАЯ ПАМЯТЬ О ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ В ГОРОДСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ ВЕНЫ

10 мая 2013 года ведущая австрийская газета «Der Standard» опубликовала на первой странице фотографию пожилой российской женщины-ветерана на лавочке перед Большим театром в Москве. В пилотке и гимнастерке, украшенной орденами и медалями, женщина благодарно принимает букет красных гвоздик из рук прохожего. В коротком комментарии к фотографии, озаглавленном «Россия благодарит ветеранов», газета также информировала читателей о том, что президент Путин принял военный парад в Москве, посвященный 68-й годовщине победы над нацистской Германией. В то же время австрийская газета ни словом не упомянула ни о торжественном возложении венков к могилам советских воинов на Центральном кладбище Вены и к Мемориалу советским воинам на площади Шварценберга, организованном посольством России 8 мая, ни о массовом неформальном празднике вокруг советского военного мемориала, продолжавшемся весь день 9 мая и собравшем значительную часть проживающих в Вене россиян и выходцев из других стран СНГ. Оба мероприятия, проходившие на одной из центральных площадей города, достаточно массовые и привлекшие (в том числе благодаря музыкальному сопровождению) внимание многочисленных туристов и праздных прохожих, не нашли отражения на страницах австрийской прессы. В то же время упомянутый номер «Der Standard» в редакционном комментарии, озаглавленном «Хорошая символическая политика» подвел итоги дискуссии, возобновляющейся в Австрии каждый год в преддверии 8 мая. Эту дату, символизирующую не только конец войны, но и поражение национал-социалистического режима, традиционно используют в своих целях праворадикальные политики и националистические студенческие братства, организующие траурную церемонию поминовения павших на Площади героев — Хельденплац. Это мероприятие обычно вызывает резкие протесты демократической части местной публики и контр-акции левых радикалов, которые нередко перерастают в открытые уличные столкновения. В мае 2013 года этого сценария впервые удалось избежать благодаря консолидированным действиям австрийского правительства и активной части гражданского общества. Министерство обороны организовало почетный караул на Хельденплац в память жертв нацистского режима, блокировав таким образом пространство для демонстраций правых, а вечером на площади прошел бесплатный концерт Венского симфонического оркестра, на который собрались тысячи зрителей. «Праздник радости», инициированный Комитетом «Маутхаузен» и Венским симфоническим оркестром, похоже, стал началом новой традиции, подчеркнуто противопоставляющей себя траурному поминовению павших, практиковавшемуся в этот день правыми.

Дискуссия о том, что должно и не должно происходить 8 мая на Хельденплац, пожалуй, наиболее травматическом австрийском «месте памяти» (именно здесь с балкона императорского дворца Хофбург Адольф Гитлер приветствовал 15 марта 1938 года толпы австрийцев, поддержавших Аншлюс) является всего лишь одним эпизодом в послевоенных дебатах об австрийской национальной идентичности и отношении к национал-социалистическому прошлому. Характерно, что Мемориал советским воинам на Шварценбергплац практически не имеет отношения к этим дебатам и не включен в местную топографию памяти и в символический ландшафт, связанный с австрийской памятью о Второй мировой войне. За исключением пары единичных актов вандализма (в 2012 году мемориал облили краской ультраправые радикалы), он редко привлекает внимание местной публики и не вызывает у нее ни позитивных, ни негативных эмоций. Этот параллелизм двух коммеморативных культур, отсутствие диалога — не результат примирения, ибо открытого конфликта как такового в общем-то и не было. Более того, такая зацикленность на себе, очевидно, являются двусторонней. Австрийский историк архитектуры Ян Табор в своем эссе, посвященном Мемориалу советским воинам, обращает внимание на его своеобразный аутизм:

Выражение «русский памятник» правильно в том смысле, что памятник адресован только советским людям, солдатам Красной Армии. К австрийцам он совсем не обращается. Он не предупреждает их, не упрекает, не сводит счетов и не пугает цифрами. (…) Он игнорирует жителей той страны, в которой его поставили, в которой должны были его поставить. Он отдает честь павшим советским солдатами — и все. Таким образом, это памятник, весьма благородным образом обращенный к самому себе. Интровертированный и экстерриториальный. Его сложную иконографию могут по-настоящему понять только те, к кому он обращается: советские участники той войны, которую в Советском Союзе называли Великой Отечественной. В ином переводе — Великой Патриотической. Немецко-русскую пояснительную табличку перед памятником поставили совсем недавно[1].

Этому замечанию созвучно одно из главных впечатлений, вынесенных мной из наблюдений за коммеморативными мероприятиями венских «майских праздников». «Праздник радости» на Хельденплац вечером 8 мая 2013 года, собравший тысячи демократически и про-европейски настроенных австрийцев, и праздник Победы на Шварценбергплац, где на следующий день с утра собрались местные россияне и выходцы из бывшего Советского Союза, казалось, имели отношение к двум совершенно разным войнам. И в этом, как мне кажется, заключается своеобразие австрийского случая по сравнению как с Германией, так и со странами бывшего советского блока, и особенно со странами Балтии. В данном случае речь не идет о конфликте интерпретаций истории и итогов Второй мировой войны, как в случае с «бронзовым солдатом» в Таллинне. В отличие от таллинской площади Тынисмяги, Шварценбергплац отнюдь не является ареной битвы за австрийскую историю и идентичность — эта роль прочно закрепилась за Хельденплац. И в отличие от Берлина, где советские военные мемориалы укоренены в ГДРовском прошлом, в Вене местные группы и политические акторы не пытаются инструментализировать советский мемориал или встроить его в свои политические стратегии.

Это не значит, однако, что Мемориал советским воинам, воздвигнутый в 1945 году в ознаменование триумфальной победы над нацистской Германией, утратил сегодня свое геополитическое значение. В современной Вене, которая остается одной из дипломатических столиц Европы и местом, где базируются штаб-квартиры основных международных организаций, мемориал безусловно выполняет важную репрезентативную функцию для современной России. Кульминацией ее является церемония возложения венков при участии представителей дипломатических миссий стран СНГ и других европейских стран. Еще более заслуживающей внимания является новая функция мемориала как центрального «места памяти» и точки кристаллизации коллективной идентичности новой русскоязычной диаспоры, которая насчитывает в современной Вене несколько десятков тысяч человек. Эта диаспора, не представленная в местной политике и слабо организованная, не укоренена в послевоенной австрийской истории и не ассоциирует себя с ней (в отличие от русских в странах Балтии). Русские, приходящие с цветами к советскому мемориалу в Вене 9 мая, как правило, не ощущают себя наследниками «освободителей»; никому также не приходит в голову рассматривать их как «оккупантов». Они выбрали Австрию для постоянного или временного жительства по прагматическим соображениям и относительно недавно; они практически не знают не только современной австрийской истории — как правило, они мало что знают о боях за Вену, о послевоенном советском присутствии в Австрии и об истории советского военного мемориала. Тем более интересен механизм «территориализации памяти»[2] русскоговорящей диаспоры в Вене, в процессе которого происходит «присвоение» элементов чужого городского ландшафта. Празднование 9 мая на площади Шварценберг в последние годы — пример «изобретения традиции». Это процесс, поощряемый «сверху» (российское посольство и курируемая им Ассоциация соотечественников, а также Российский культурный центр), однако опирающийся на инициативу «снизу» и просто очевидную потребность части местных русскоязычных жителей заглянуть на часок к советскому мемориалу, возложить цветы, сфотографироваться с друзьями, а то и посидеть в тени с выпивкой и закуской и попеть под гитару. За пределами России это практически единственная дата в году (не считая, может быть, православной Пасхи)[84], когда значительная часть русскоговорящих собирается вместе.

В данной статье, опираясь на свои наблюдения коммеморативных мероприятий в Вене 7, 8 и особенно 9 мая, а также беседы и интервью с их участниками, я собираюсь проанализировать «изобретение традиции» празднования дня Победы в Вене, основной сценой которого является Мемориал советским воинам на площади Шварценберг. Маргинальное место этого мемориала на символической карте Вены (несмотря на его центральное месторасположение) является также интересным симптомом, свидетельствующим об особенностях трансформации австрийской коллективной памяти в течение послевоенных десятилетий. Обе культуры памяти, присутствующие в Вене — доминирующая (хотя несомненно внутренне противоречивая) австрийская и более чем маргинальная (пост)советская — демонстрируют, хотя и совершенно по-разному, тезис немецкого социолога Бернхарда Гизена о том, что коллективная память формируется в континууме между триумфом и травмой, а идеальные типы героя-победителя, трагического героя или побежденного, жертвы и преступника задают линию координат как для коллективных представлений о прошлом, так и для конструирования коллективной идентичности[4]. Я попытаюсь продемонстрировать это, противопоставляя два «места памяти» — Хельденплац и Шварценбергплац, их меняющуюся роль в публичном пространстве Вены и связанные с ними коммеморативные ритуалы.

1. Площадь Героев и трансформации австрийской культуры памяти

При всем многообразии мест памяти в Вене Площадь героев (Хельденплац) занимает особое место в австрийской истории и коллективной памяти. Она как нельзя лучше подходит для иллюстрации тезиса Бернхарта Гизена об амбивалентности триумфа и травмы. Со своей помпезной архитектурой, репрезентировавшей когда-то силу и влияние империи Габсбургов и военный триумф ее полководцев, Площадь героев стала в современной Австрии напоминанием о коллективной травме национал-социалистического прошлого, символом соучастия в преступлениях Гитлера и последующей исторической амнезии. «Место памяти» Хельденплац неотвязно ассоциируется с одним событием[5] — речь идет об историческом выступлении Адольфа Гитлера с балкона Нового дворца Хофбурга перед приветствующими его толпами австрийцев 15 марта 1938 года, через два дня после вступления немецкой армии в Австрию. В результате Аншлюса (присоединения к нацистской Германии) Австрия потеряла государственную независимость, которая была восстановлена только в мае 1945 года.