Чтение онлайн

Сам ритуал воспроизводит привычную традицию — возложение цветов и венков, минута молчания. Учитывая статус братской могилы, это одновременно и привычное по жизни в Ленинграде посещение кладбища. Но в самом посещении мемориала важен не традиционный ритуал, а возможность совместного участия в нем эмигрантов и представителей посольств. Социальные дистанции в эмиграции часто изменяются. С одной стороны, многие эмигранты (и особенно — люди образованные) лишаются привычной работы, а также окружения из коллег, друзей и соседей, признающих их социальный статус. С другой стороны, в эмиграции они могут оказаться на приеме, организованном с участием высших чиновников страны исхода. В своей «прошлой жизни» ленинградцы не могли и мечтать о таком повышенном внимании со стороны статусных чиновников. В Берлине же ленинградцев (и особенно ветеранов) относительно немного. Все они получают определенную долю личного внимания со стороны посольств сразу нескольких государств. Торжественный прием, следующий за посещением мемориала, по крайней мере, по официальной версии, организуется для «детей войны» — людей, обладающих личными воспоминаниями о событиях тех дней. Подобные знаки уважения со стороны посольств, одновременно репрезентирующие неугасающее внимание со стороны страны исхода[104], повышают самооценку эмигрантов.

Другая специфика, связанная с посещениями 9 мая мест памяти о войне, состоит в том, что в момент визитов к мемориалам и проведения привычного ритуала более короткой становится и дистанция между эмигрантом и государством пребывания. Пространство Берлина наполняется «старой» (до-эмигрантской) памятью ленинградцев (как и одесситов). Мемориал перестает быть «не-нашим» символическим местом памяти в чужом городе. Это место наделяется собственным смыслом и личными воспоминаниями ленинградцев и одесситов, становясь их собственным местом памяти. Это происходит тем быстрее, что мемориалы посвящены важным для самих эмигрантов событиям, и были построены по инициативе страны-победительницы — СССР.

Важный аспект состоит также и в том, что, несмотря на традиционное присутствие траурных чувств, речь все же идет о празднике. Отдав дань памяти погибшим героям, посетители мемориалов продолжают день праздничным застольем, концертами и т. п. и, что еще важнее, общением. Каждая из таких коллективных встреч — это возможность увидеться друг с другом, почувствовать себя среди «всех своих», в толпе людей со схожими городскими габитусами. Такие встречи позволяют реконструировать привычную повседневность страны исхода.

И в этом состоит определенная двойственность праздника — признание через официальную публичную церемонию генерирует чувства сопричастности к стране принимающей (Германии), а возможность коллективного общения в эмоциональной атмосфере воспоминаний о событиях, сыгравших большую роль в жизни эмигрантов, позволяет воссоздавать и поддерживать в эмиграции свой собственный микромир, сохранять дистанцию с принимающим сообществом. Таким образом, на праздничных вечерах, продолжающих и завершающих торжественную церемонию, начинающуюся с посещения мемориалов, воспроизводятся культурные дистанции и границы. Праздничные гуляния — обязательная часть программы.

«Обычно отмечаем очень торжественно. И на пароходе шли, или в ресторане отмечали. Танцы до упаду! Обязательно поздравляем ветеранов войны. Клубы присылают открытки на дом, а иногда и сами приходят поздравлять. Ну и обязательно возлагаем цветы. К памятнику русскому солдату в Трептов-парке и в Тирпарке [sic], ну где там танки стоят. А оттуда идем к памятнику Холокоста. Нас полный автобус был. И цветы на мемориал тоже обязательно. […] Нас поздравляют клуб ветеранов, клуб одесситов, российское посольство обязательно. И от Путина и от Медведева. Мой муж подполковник ракетных войск. Его награждали на 60-ти и 65-летие здесь в посольстве. Обычно очень торжественно проходят вечера в посольстве. Столы накрывают после торжественной части. Артисты, концерты, танцы. А на столах солянка, сто грамм фронтовых, щи, пельмени. А на 65-летие был грандиозный концерт, и военных из европейских стран было много. Польские, французские, итальянские офицеры. А на 60-летие приезжал Медведев и лично вручил медаль моему мужу. Я потом этот ролик с “РТР-Планеты” записала» (жен., 75 лет, одесситка).

Посещение мемориала без последующего праздничного застолья и веселья не было бы таким запоминающимся событием. Как и сам праздник, без участия каких-либо статусных лиц, репрезентирующих самим своим присутствием уважение и внимание страны исхода к своим эмигрантам. Без присутствия послов и известных членов правительства страны исхода 9 мая не выделялось бы на фоне остальных праздников, несмотря на то, что в ритуальной стороне празднования присутствует множество символических указаний на события войны (присутствие военных, сто грамм фронтовых и пр.).

Иногда в праздничную программу входит коллективная автобусная экскурсия по разным местам памяти Берлина. Однако подобные акции проводятся редко, в связи с варьирующейся от года к году активностью руководителей клубов и еврейской общины. Но в перечислении порядка посещения мемориалов можно наблюдать степень их значимости для интервьюируемой. Мемориал Холокоста — последний. В то время как известный комплекс, расположенный в Трептов-парке, конкурирует по значимости с памятником у Бранденбургских ворот.

«Когда-то каждый год обязательно нанимали пароход “Hanseatic”. Это еще при [Юрии] Курильском [первый председатель клуба одесситов в Берлине]. Это он организовывал на высшем классе. Капитан этого парохода был его знакомый, и он нам разрешал приносить с собой еду, там, вино в их ресторан. Ну для приличия мы заказывали там воду, напитки. Более ста человек! Семь часов по каналам с песнями и плясками. У нас были такие празднования! А потом обязательно ходили на возложение цветов или в Трептов-парк или же [к] воину-освободителю возле Рейхстага. Ну, а потом этого капитана перевели в морской порт, и мы уже не могли устраивать [такие праздники], так как там уже не разрешали с собой еду, напитки. Ну, мы в ресторанах других, не очень дорогих, там, по десять евро, снимали, отмечали. Один раз в русском ресторане отметили. Ну, и постарели мы для прогулок на пароходе. Мы берем автобус, устраиваем экскурсию по городу и едем в Трептов-парк или к Рейхстагу. […] Это же 9 мая! Всегда, или 8-го или 9-го мая, обязательно. Немцы празднуют 8-го. Много их бывает на 8 мая в Трептов-парке. И городские власти отмечают. А мы 9 мая отмечаем. […] С первого дня образования клуба [2001 год]. Мы из советских праздников отмечаем обязательно 9 мая и 1 мая. Их совмещаем. 10 апреля день освобождения Одессы, Новый год, 8 марта. 23 февраля раньше тоже отмечали, сейчас уже не празднуем. Ну и иногда даже 7 ноября отмечали» (муж., 76 лет, одессит).

Праздник 9 мая вписывается в более широкую систему памятных дат, установившихся в годы СССР. В рамках клубов многие советские праздники, уже не отмечающиеся приватно, сохраняют свою актуальность. Но День Победы всеми информантами описывается как особенный праздник. Значимость его, безусловно, поддерживается Россией. В постсоветский период, и особенно в годы правления Владимира Путина и Дмитрия Медведева, 9 мая оказался в центре политики коммеморации. Одесситы и ленинградцы, получающие приглашение в российское посольство в Берлине, год от года наблюдают за возрастающим значением этой памятной даты. Те же, кому не повезло побывать на банкете в посольстве, ощущают на себе влияние политики памяти, проводимой в России и в Германии, через официальные поздравления. Среди не приглашенных в посольство организацией коллективных посещений мемориалов занимаются только клубы, в то время как праздничные вечера в некоторых случаях (и особенно в последние годы) организуются при поддержке еврейской общины.

«Традиция сложилась годами. Клубы едут всегда сами, по мемориалам. Они делают это сами. Мы же здесь в большом зале делаем большой праздник и приглашаем всех. Иногда клубы объединяются, например Киев и Ленинград сняли пароход, с музыкой, стихами, песнями на три часа после Трептов-парка и возложения цветов. При [Иосифе] Варди[105] в большом зале мы не делали [вечеров], а вот сейчас уже второй год делаем. Вначале мы сделали самодеятельность — военные песни сами пели, свои стихи читали, накрывали столы, приходили со своими флагами, с орденами. На меня потом многие обиделись, потому что я не могла предоставить всем слово. Поэтому на второй год мы пригласили профессионалов, они играли, пели военные песни. Мы поздравляли ветеранов с цветами. А по боковой стеклянной стене этого зала мы сделали экран. И по этому экрану шли военные кадры. И вот они сидят, поют, танцуют, а сбоку идет война. Мне кажется, это было очень сильно» (жен., 60 лет, эмигрантка из Ленинграда).

Традиция посещения мемориалов и возложения цветов сохраняется как добровольная. Клубы не навязывают визиты к памятникам и соблюдение ритуала, а берут на себя организационные обязанности. В индивидуальном порядке мемориалы посещались бы и без активистов, добровольно берущих на себя организацию коллективных мероприятий. То есть такие визиты и возложение цветов рассматриваются как обязательная традиция.

Память о войне постоянно присутствует в эмигрантской жизни. Многие одесситы посещают вечера ленинградцев, киевлян или москвичей и наоборот. Кроме того, как минимум трижды в год (День Победы, День памяти жертв Холокоста и праздник родного города, связанный с войной) общепринятые и привычные праздники отмечаются в своих сообществах. Вечера в клубах проводятся, как правило, не чаще одного раза в месяц, и частота праздников, связанных с памятью о войне, довольно высокая. В рамках еврейской общины подобные праздники и вечера, не отсылающие напрямую к истории и традициям воображаемого сообщества евреев, становятся прерогативой постсоветских мигрантов. Ассоциативный ряд для большинства одесситов и ленинградцев связан с более широкими рамками истории СССР и мало привязан к еврейской культуре. Прежний руководитель ZWST Иосиф Варди вспоминает в интервью: