Чтение онлайн

«В этом году на светлую пасхальную седмицу пришелся День Победы. В связи с этим небольшая группа нашего прихода совершила паломническую поездку в Берлин. <…> въезжая в этот город, включили всем так знакомую песню “Этот день победы со слезами на глазах”»[38].

Трептовский мемориал стал одним из главных пунктов маршрута, и автор отчета предлагает религиозную интерпретацию его центральной статуи, которая, по его словам, «передает дух русского православного человека»[39]. Другой православный автор идет еще дальше, сравнивая статую с иконами Успения Пресвятой Богородицы, изображающими Иисуса, держащего в руках душу Девы Марии в виде ребенка[40].

Однако меня в данном случае интересуют не столько попытки встроить советский мемориальный канон в открыто религиозные практики, сколько возможность нового прочтения светских коммеморативных действий. Предлагая рассмотреть некоторые виды трансграничного военно-мемориального туризма как своего рода паломничество, я всего лишь выдвигаю рамку прочтения, позволяющую обратить внимание на некоторые особенности этого явления. Решающее значение для меня имеет и то, что эту параллель зачастую подчеркивают сами участники — как посетители берлинских мемориалов вроде тех, что расположены в Трептов-парке и Тиргартене, так и участники поездок к другим «местам воинской славы»[122][41].

В частности, следует отметить одно важное отличие постсоветского военно-мемориального паломничества от обращения с теми же памятными местами «обычными» туристами. Посещение конкретных достопримечательностей, связанных с военной тематикой, зачастую сопровождается совершением некоторого набора ритуальных действий и соответствующим, скорбно-торжественным эмоциональным настроем. Но эти предписания начинают действовать с момента прибытия в пункт назначения, не распространяясь на дорогу к нему — в отличие от паломничества, для которого всегда характерно восприятие дороги к цели как важной части преобразующего опыта, и соответственно — взаимодействие с посещаемыми по пути местами[42]. Исключение из этого правила существовало, например, в социалистической Югославии, где была создана разветвленная сеть «партизанских троп» для пешеходного туризма, следуя которым можно было повторить «путь героев»[43]. Такого рода туристические маршруты приближаются к религиозному паломничеству в том смысле, что не ограничиваются познавательными целями и приобщением к гению места, но в определенном смысле обращены на преобразование внутреннего мира участника через телесные практики перемещения и позволяют в некоторой степени отождествить себя с героями коммеморируемых военных событий.

Именно такие практики стали активно развиваться с падением железного занавеса, позволившим гражданам бывших советских республик прокладывать собственные туристические маршруты и более свободно пересекать европейские границы. В качестве конечной точки подобных маршрутов главное место занял Берлин как символ Победы, место расположения Рейхстага и всем известного Трептовского мемориала[44]. Для некоторых участников праздничных мероприятий 8 и 9 мая (а также непосредственно до и после этих дат) посещение святых мест военной коммеморации становится паломничеством, разделяя некоторые черты с религиозными паломничествами, например, православных мужчин на Афон или католиков — в Сантьяго-де-Компостела.

Для военно-мемориальных паломников, посещающих столицу Германии, Берлин предстает местом деятельности достойных восхищения предков — мучеников, чья жизнь была отдана за святое дело и чей героизм, в соответствии с призывами, высеченными на советских мемориалах, достоин вечной славы. Как и в случае с христианскими мучениками или особо чтимыми монахами, суть того дела, за которое они приняли смерть, подвержена меняющимся посмертным интерпретациям — например, в той мере, в какой религиозная (а в данном случае — социалистическая) рамка прочтения сменяется национальной.

Сами посетители иногда нагружают свое путешествие символическими значениями. Вместо того чтобы просто добраться до конечной точки самолетом или автобусом, они накладывают сами на себя определенные ограничения, превращая поездку в ритуализированное переигрывание великой исторической модели: в данном случае — передвижения Красной армии, тех или иных конкретных подразделений или даже отдельных солдат до Берлина. Это напоминает то, как паломники-христиане иногда повторяют путь святого Павла или святого Иакова. (Правда, с учетом того, что переигрываемые события были пусть и «победными», но в первую очередь кровавыми, речь скорее может идти о «миметической скорби» в понимании Александра Эткинда[45].) В случае с постсоветскими паломничествами в Берлин символическая нагруженность самого путешествия подчеркивается ритуальным значением фразы «На Берлин!» для восприятия событий и смысла войны.

По пути паломники останавливаются в других символически значимых местах, документируя эти остановки. В конце пути они демонстрируют документацию (например, фотоальбом) другим, а также оставляют в точке назначения материальный маркер завершения пути, зачастую — предмет, наделенный сакральной ценностью в силу своего происхождения и/или способа доставки в Берлин: фотографию-реликвию, горсть земли, флаг военно-патриотического объединения и т. п.

Подобные постсоциалистические практики не ограничиваются постсоветским контекстом. Вероятно, наиболее впечатляющим местом подобного рода военно-мемориального паломничества в Европе является сербская крипта на союзном кладбище павших Первой мировой войны Зейтенлик в Салониках. Тысячи предметов, принесенных сюда непрерывным потоком посетителей из Сербии, охраняет сторож-доброволец в третьем поколении[123][46]. Однако и паломничества в Берлин изобилуют подобными примерами. Особенной популярностью пользуются автопробеги, вошедшие в советский военно-мемориальный репертуар еще в первые послевоенные годы.

Так, в 2012 г. группа автомобилистов из Кемерова доехала до Трептов-парка на двух списанных военных «УАЗах» в память о своем земляке Николае Масалове, ставшем, по одной из апокрифических версий, прообразом знаменитой статуи Вучетича[47]. Доехав до Берлина, они оставили машину в дар Германо-российскому музею, расположенному в историческом здании в Карлсхорсте, где был подписан акт о капитуляции[124]. В том же году как минимум две группы мотоциклистов 9 мая и 22 июня независимо друг от друга проехали из Санкт-Петербурга в Берлин, чтобы возложить в Трептовском мемориале копии знамени Победы[49].

Базирующийся в Москве «Международный союз десантников» с 2011 г. организует трансграничные автопробеги ветеранов советских и постсоветских воздушно-десантных войск. Отправляясь, например, из Ярославля или Минска, участники останавливаются в местах, значимых с точки зрения российской или советской военной истории. Обычно такие автопробеги включают в себя посещение Трептов-парка в день 8 или 9 мая. Так, в 2013 г. участники возложили там венок от имени матерей советских солдат из Беларуси, погибших в Афганистане[50]. В 2012 г. автопробег по маршруту длиной в 15 тысяч километров под лозунгом «На Берлин!» включал в себя церемонию на месте братской могилы в Донецке, где православный священник освятил капсулы с донбасской землей, которые затем были отвезены на места захоронения советских солдат в разных частях Европы[51]. Другой значимый атрибут — флаг ассоциации, демонстрируемый и фотографируемый на каждой из символически значимых остановок.

В апреле — мае 2013 г. члены автоклуба из Макеевки — шахтерского пригорода Донецка провели автопробег в отреставрированной «Победе» (ГАЗ М-20) производства 1946 г. из Макеевки в Берлин по следам 383-й стрелковой дивизии, изначально состоявшей из донецких шахтеров[125][52]. Сопровождаемые представителями общественной организации «Гражданская инициатива», сочетающей в своей деятельности коммеморативные и социальные проекты[126][53], и пользуясь в пути поддержкой международной сети автоклубов, они по дороге возлагали на советских военных кладбищах шлемы с донбасским углем. Конечной точкой их маршрута также стал мемориал в Трептов-парке[127][54].

Оказавшись внутри крипты (зала славы внутри постамента главного памятника), они возложили на саркофаг очередной шлем с углем и другие предметы и зажгли керосиновую лампу от вознесенной по ступенькам свечи. Лампу затем отвезли обратно в Макеевку как «символическое пламя Победы», чтобы зажечь в основном городском монументе Победы вечный огонь[55].

Особый интерес в данном случае представляет использование пламени как материального символа сакральности: опубликованные отчеты об автопробеге не уточняют, что в Трептов-парке не горит вечный огонь. Пять бронзовых венков в центральной части мемориала символизируют пять лет Великой Отечественной войны. Установка вечного пламени в них не была предусмотрена — хотя бы потому, что весь комплекс был построен за несколько лет до того, как у советских военных мемориалов (будь то внутри СССР или за его пределами) стали зажигать такие огни[128]. Тем не менее в материалах русскоязычных СМИ такой огонь регулярно фигурирует: авторы жалуются на то, что он якобы был потушен, и призывают «Газпром» или российское правительство исправить ситуацию[57] или же пишут о том, что вечный огонь в каком-то другом месте был зажжен от (на самом деле несуществующего) пламени в Трептов-парке[58].