Чтение онлайн

Юля подняла на него взгляд и вдруг замерла.

Потому что смеющийся Влад был совсем другим. Не мрачным. Не пугающим. Не колючим.

Просто живым. Тёплым. Невероятно красивым.

Он почувствовал её взгляд и тут же снова стал серьёзнее.

Но было поздно.

Юля уже увидела.

И, кажется, поняла что-то важное.

О том, что этот мир опасен. Что он чужой. Что путь домой пока закрыт. Что впереди много неизвестного.

Но также — что рядом с этим мужчиной и этой невозможной пандой в её жизни уже началось что-то настоящее. Что-то большое. И что, возможно, именно здесь, под двумя лунами, среди леса, магии и нелепых сцен с носками, тазами и кружевными салфетками, её судьба только-только начинает распускаться.

Марфуша тем временем подпрыгнула, пытаясь стащить со стола пирожок.

Они с Владом одновременно потянулись вперёд.

И снова сказали хором:

— Нет!

Пауза. Взгляд. Тёплая, неловкая тишина.

А потом Юля не выдержала и улыбнулась.

И Влад — тоже.

Юля не собиралась привыкать к новому миру.

Серьёзно. У неё был вполне внятный внутренний план: держаться, не расслабляться, не терять голову, помнить, что всё это временно, не слишком привязываться к красивому дому, магическим лесам, странным птицам и особенно — к одному мрачному оборотню с золотыми глазами и раздражающе правильными скулами.

План был хороший.

К сожалению, как и многие хорошие планы в её жизни, он разбился о реальность примерно на третий день.

Потому что невозможно жить в доме среди леса, где по утрам окна заливает медовый свет, в саду цветут серебристые кусты, а воздух пахнет хвоей и травами, — и сохранять холодную отстранённость так, будто ты просто сняла номер в гостинице.

Ещё сложнее не привязываться к мужчине, который сначала кажется угрюмой проблемой, а потом вдруг оказывается способным молча принести тебе плед, когда ты уснула у окна, не разбудить, а только аккуратно укрыть. И уж совсем почти невозможно сохранять душевное равновесие, если между вами постоянно носится Марфуша, которая ведёт себя так, будто уже давно назначила себя главным организатором вашей личной жизни.

Это Юля поняла не сразу.

Сначала всё действительно было просто: она осваивалась, пыталась не путаться в коридорах, задавала вопросы о мире, а Влад отвечал — коротко, сдержанно, но всё же отвечал. По-своему это уже было признаком прогресса. В первые часы знакомства он вообще смотрел так, будто предпочёл бы общаться только с ветром, лесом и, может быть, собственным недовольством.

Теперь же они хотя бы могли сидеть за одним столом без ощущения немедленной дипломатической катастрофы.

Марфуша, естественно, ускоряла процесс как могла.

Например, на следующее утро после истории с прачечной Юля проснулась от подозрительной тишины.

Это само по себе уже было дурным знаком.

За те дни, что они прожили в доме Влада, она успела усвоить простое правило: если Марфушу не слышно — значит, она занята чем-то особенно опасным.

Юля открыла глаза и сразу увидела, что панды в комнате нет.

— Нет, — сонно сказала она потолку. — Только не с утра.

Она быстро накинула халат и вышла в коридор. Дом ещё только просыпался. Издалека доносились негромкие шаги слуг, запах выпечки тянулся со стороны кухни, за окнами мягко светлело. Всё было слишком мирно.

Подозрительно мирно.

— Марфуша? — позвала Юля, спускаясь по лестнице.

Ответа, конечно, не было.

Она прошла через гостиную, заглянула в библиотеку, потом в столовую — пусто. И только подходя к малому зимнему саду, услышала очень знакомый звук.

Шуршание.

Потом лёгкий металлический звон.

Потом довольное сопение.

Юля резко толкнула дверь.

И застыла.

Влад стоял посреди зимнего сада в тёмной рубашке, ещё не до конца застёгнутой, с растрёпанными после сна волосами и выражением ледяного неверия на лице. А перед ним, сидя на мраморном столике среди горшков с цветами, Марфуша с величайшим удовольствием перебирала содержимое небольшой деревянной шкатулки.

Точнее — содержимое уже было повсюду.

Запонки. Кольца. Цепочка. Пара каких-то металлических амулетов. И очень знакомый серебряный кулон, который панда как раз пыталась подцепить когтем.

— Нет, — одновременно сказали Юля и Влад.

Марфуша вздрогнула, посмотрела на них обоих и, не колеблясь ни секунды, схватила кулон зубами.

— Только не это, — простонал Влад.

И панда рванула.

Зимний сад превратился в поле боя.

Марфуша вылетела в коридор, Юля — за ней, придерживая халат, Влад — следом, на ходу пытаясь застегнуть рубашку. Слуга с подносом прижался к стене. Две служанки шарахнулись в сторону. Один пожилой садовник, несший корзину с землёй, проводил их взглядом, в котором читалась спокойная усталость человека, уже ничему не удивляющегося.

— Марфуша, стой! — кричала Юля.

— Не дай ей это уронить! — рявкнул Влад.

— Я и так стараюсь!

— Она бежит к лестнице!

— Я вижу, что она бежит к лестнице!

На повороте Марфуша всё-таки поскользнулась, потому что полированный паркет был не идеален для скоростных манёвров. Кулон вылетел из её пасти, звякнул о пол и заскользил под комод.

Юля первой рухнула на колени. Влад — почти одновременно с ней, с другой стороны.

Их головы встретились с глухимтук.

— Ай! — возмутилась Юля, хватаясь за лоб.

— Смотри, куда лезешь, — сквозь зубы сказал Влад, тоже потирая лоб.

— Это мой комментарий!

Они замерли почти нос к носу, разделённые только низким комодом и общей злостью.

Слишком близко.

Настолько близко, что Юля отчётливо увидела, какие у него длинные ресницы. И то, как после резкого бега быстрее поднимается его грудь. И тёплый золотой отблеск в глазах.

Влад тоже смотрел на неё.

Пауза затянулась опасно. Неправильно. Слишком тихо для момента, в котором по коридору только что промчалась панда с драгоценностями.

Марфуша, словно почувствовав, что драматическая сцена пошла не по её плану, громко чихнула.

Они оба отпрянули одновременно.

— Я достану, — слишком быстро сказала Юля и полезла под комод.

— Не надо, я сам.

— Почему?

— Потому что у тебя короче. Ты застрянешь.

Юля резко подняла голову.

— Какой трогательный комплимент.

— Это не комплимент.

— У тебя всё не комплимент.

Тем не менее кулон она всё же вытащила.

Влад забрал его осторожно, почти бережно. Юля заметила, как быстро меняется выражение его лица, когда речь идёт о фамильных вещах. В его замкнутости было не только упрямство — там жило что-то старое, важное, болезненно хранимое.

Юля вдруг поймала себя на том, что хочет узнать об этом больше.

Не из любопытства. А потому что это касается его.

И эта мысль уже была опасной.

— У тебя странный талант, — сказал Влад, поднимаясь. — Притягивать катастрофы.

— Это мне говорит человек, у которого магическая панда ворует украшения на завтрак?

Он посмотрел на неё несколько секунд, потом неожиданно произнёс:

— У меня она ворует. А к тебе — приходит.

Юля замерла.

Фраза была простой. Но что-то в ней — интонация, взгляд, спокойствие — вдруг коснулось глубже, чем должно было.