Чтение онлайн

Соседняя подушка примята и пахнет Тимуром.

М-м-м.

Обнимаю и зарываюсь в нее носом. Прикрывая на секунду глаза, позволяю себе слабость — малодушно лежать и притворяться, что я всё еще сплю.

Там, дверью спальни, слышны приглушенные голоса.

Игнорирую, нежась в коконе из одеяла и аромата моего мужчины.

Я не хочу сегодня нести свою миротворческую миссию. У меня лапки.

Мои таракашечки сонно бродят по закоулкам извилин. Даже им сегодня лениво митинговать.

Глистики, сытые вчерашним «поздним ужином», тоже не отсвечивают.

Идиллия, говорю же. Если забыть о том, что может твориться за дверью спальни.

«Или что уже натворилось», — все-таки находится одна вредная и недотраханная тараканина, которая портит всю малину.

Делать нечего.

Глубоко вздохнув, сползаю с кровати и натягиваю пижаму.

Тимур стоит у кухонного гарнитура, прижавшись к нему поясницей. Рома со страдальческой рожей попивает чай из моей чашки.

И вот вроде мирно всё, но я буквально кожей ощущаю разлитое в пространстве тесной кухни напряжение.

При моем появлении Тимур поворачивает голову, купая меня в зелени своих внимательных глаз. Рома тоже перестает сербать и поднимает взгляд.

Они будто оба чего-то ждут.

И я, кажется, знаю, чего.

— Доброе утро, — произношу тихо, глядя исключительно на моего мужчину.

Подхожу к нему ближе и обнимаю первой.

Чувствую, как в то же мгновение расслабляется его тело, и прячу у него на груди понимающую улыбку.

Мальчикам, даже если им почти сорокет, иногда тоже нужна вот эта демонстрация самцовости.

Невербальный сигнал «я твоя», который я дарю без какого-либо внутреннего сопротивления.

Просто потому что хочу. И потому что мой мужчина заслуживает этого.

— Кхм-кхм, — раздается сзади, и мне приходится обернуться.

Видок у него, конечно, отпадный. Нос опух, став похожим на спелую сливу. Под глазами — разлив нефти.

— Я, конечно, всё понимаю, Степанида. Но можно ваши брачные игрища с Бабуином отложить на потом? Я за ночь наслушался…

От возмущения у меня даже дар речи пропадает.

— Ты поаккуратней со словами, Фитоняш, — рычит Тимур, и вибрация его грудной клетки передается и мне. — У меня квота доброты вчера просрочилась.

— Где ты его откопала, Степ? — Рома хмуро переводит взгляд на меня.

— На кладбище, — опережает с ответом Тимур. — Там темно и тихо. И если продолжишь пиздеть в таком тоне, я тебе адресок подкину.

— Ты на стероидах, старичок?

— Рома немедленно перестань! — я наконец обретаю дар речи.

— А то что? Снова на меня своего Бабуина натравишь?

— Нет! Вызову бюро ритуальных услуг! — рявкаю я, окончательно зверея. — Зачем ты эти сцены сейчас устраиваешь?

— Ладно-ладно, не заводись, — прочистив горло, примирительно произносит Рома. — Уж и пошутить нельзя. Короче, я вчера перебрал немного. И это… в общем, ты извини меня. За вчерашнее и… за всё остальное тоже. И спасибо, что не бросила.

С каждым произнесенным словом мои брови поднимаются всё выше.

Просто для справки: Рома, если и извинялся, то всегда делал это через губу. Демонстративно показывая, на какие жертвы ему приходится идти.

И сейчас я чувствую необычайный прилив благодарности к Тимуру, который сжимает руки на моей талии и который абсолютно точно приложил их к воспитанию моего бывшего.

Сглотнув, отвечаю:

— Я прощаю тебя, Ром. — Вспомнив наш вчерашний разговор с Тимуром, уверенно продолжаю: — И хочу, чтобы это был твой последний визит ко мне. Я думаю, ты прекрасно понимаешь почему.

Бывший стреляет глазами мне за спину и встает из-за стола.

Я чувствую, как сердце Тимура, гулко и ровно стучавшее мне в лопатку, мгновенно ускоряется. Но сам он не двигается.

Рома делает шаг к нам и протягивает Тимуру руку.

— Удар у тебя крепкий, старичок, — хмыкает он.

Тимур отвечает на рукопожатие.

— Обращайся, Фитоняш, и тебе поставим.

На этой мирной ноте Рома покидает мою квартиру. И, надеюсь, жизнь.

Тимура я нахожу там же, на кухне. Он стоит у окна.

Подхожу и прижимаюсь щекой к его спине. Надежной, широкой и самой-самой любимой.

Прямо сейчас меня распирает от любви к этому мужчине. Она пропитала каждую клеточку в моем организме. Включила, как лампочку. И хочется бесконечно улыбаться и сиять.

— Спасибо, — шепчу, вкладывая в это простое слово все те чувства, что переполняют меня.

Он разворачивается ко мне. Смотрит, кажется, в самую душу.

А я вся нараспашку.

Поднимаюсь на цыпочки и целую его губы. Такие мягкие, самые любимые на свете. И через секунду он мне с жаром отвечает. Быстро перехватывая инициативу, ведет, превращая мой мозг в розовенькое желе, сбивая дыхание и запуская во мне протуберанцы.

— Собирайся, Степа, — роняет рвано, обрывая поцелуй.

— Мы куда-то едем?

Мне хочется добавить «в такую рань», но Тимур не дает мне этого сделать, безапелляционно заявляя:

— Вещи свои собирай, ты переезжаешь ко мне. И даже не думай со мной спорить, Пилюлькина. Проиграешь.

— Знаешь, что меня в тебе бесит? — произношу в тон. — Вот эти твои командирские замашки.

Его бровь ползет вверх.

— Это нет?

———

— И ты ему отказала, Степа? — ахает Галка, распахивая глаза. — Да как у тебя язык не отсох?!

— Эй! Я думала, ты на моей стороне, — со смешком возмущаюсь.

— Я на стороне здравого смысла.

Тополева воздевает вверх указательный палец.

— А у тебя им и не пахнет. И что твой тренер? Так просто проглотил твое «нет»?

Закусываю губу, чувствуя как краска заливает меня по самую макушку.

Просто? О, нет, в лексиконе Тимура Беркута это слово отсутствует напрочь.

Если уж мой греко-римлянин поставил перед собой задачу, то решал ее всеми возможными способами.

Он взял меня измором.

Дразнил умопомрачительными поцелуями. Касался своими волшебными пальцами. Растягивал своим…