Папа быстрого реагирования
Шрифт:
— Так я и по телефону могу, Степочка.
— Не-е-ет, — качаю головой, переглядываясь с Лерой. — Моя бабуля всегда говорит: «Мучка-то та же, а ручки другие». Так что без вас у меня все шансы спалить всё до углей.
— Ага, как папа рульку! — радостно палит всю контору Оливия.
Мы хохочем, пока я рассказываю этот случай.
Поток машин из города редеет, и мы благополучно добираемся до поселка.
Сворачивая на нашу улицу, краем глаза ловлю в зеркале заднего вида серый седан, который всю дорогу держался у нас на хвосте.
На секунду ловлю в сердце тревогу, но автомобиль, вильнув в сторону, обгоняет меня и проезжает дальше.
Выдыхаю, разжимая пальцы, которыми слишком сильно сжала руль.
«Наверняка, кто-то из соседей, а ты уже белую горячку порешь, Степ», — журят меня тараканы. — «Давай это, мать, без паранойи».
Послушно киваю своим мыслям.
Нужно выкинуть всё ненужное из головы.
Вместе с девочками и мамой Тимура занимаемся домашними делами. Возимся на кухне, играем, смотрим классный мультик и задорно подпеваем: «Отпусти и забудь…»
— Ой, а сахара-то почти на дне! — сокрушается Серафима Андреевна.
— Сбегаю сейчас в магазин, — успокаиваю ее и иду собираться.
— А можно я с тобой? — просится тут же Оливия.
— Конечно.
Мы покупаем всё необходимое и идем обратно домой. Снег снова валит крупными хлопьями, обещая с утра жаркий фитнес всем автомобилистам нашего поселка.
Оливия ловит снежинки языком, и я, поддавшись ее настроению, тоже повторяю.
Нам весело и легко.
— Догоняй! — кричит она мне, когда до дома остается всего-то пара десятков метром.
Оливия, хохоча, срывается вперед.
С улыбкой смотрю на нее, но заслышав сзади рокот мотора, окликаю:
— Оливия! Машина, осторожно!
Здесь, в поселке, не гоняют. Но все-таки стоит всегда быть начеку.
Малышка останавливается и ждет меня.
Серый седан проносится мимо, но, поравнявшись с девочкой, вдруг останавливается.
Я еще не понимаю, что происходит, но мое сердце вдруг проваливается куда-то в пятки. Потому что задняя дверь машины открывается, наружу выскакивает грузная фигура со знакомым красным кандибобером на голове.
Женщина хватает Оливию и запихивает в салон.
— Степа! — визжит она.
— Нет! — С меня слетает оцепенение, ноги гудят, а я несусь стрелой к машине. — Стойте! Нет! Нет!
Я лишь успеваю мазнуть пальцами по багажнику, как машина с визгом срывается вперед.
С размаху падаю в снег, ударяясь лицом об лед. Глохну и слепну от шока. Губа мгновенно лопается, и на грязный протектор от шины капает алая кровь.
Плевать.
Поднимаюсь и бегу вслед за машиной. Но она уже слишком далеко.
Подскользнувшись, снова падаю на колени. Но боли больше не чувствую.
Она сосредоточена вся до капли в сердце, которое сейчас разрывается на куски.
В бессильном отчаянии я кричу и бью ладонями снег.
Господи! Они украли ребенка!
Средь бела дня! Рядом с домом! На моих глазах!
В голове противный звон. И только два вопроса: «Что мне делать? И что я скажу Тимуру?»
Глава 59. Одна цель
Степанида
Тимур.
Меня будто обухом по голове ударяет.
Я должна ему обо всем рассказать. Немедленно. Сейчас же!
Окоченевшие пальцы не сразу справляются с блокировкой экрана.
Кровь из разбитой губы пачкает сенсор, и я резким движением стираю ее.
Черт.
Злюсь, едва не рыча от бессилия и осознания, что каждая секунда на вес золота.
Тимур берет трубку не сразу, и я успеваю запаниковать, когда в динамике раздается его спокойный голос:
— Привет.
— Она!.. — Горло сводит спазмом, и конец фразы я кричу, заикаясь от зашкаливающих эмоций: — Она заб-забрала ее! Забрала Олив-вию-ю-ю!
На том конце провода тишина вдруг сменяется грохотом, а следом Тимур рявкает:
— Убью суку!
Вздрагиваю, на расстоянии ощущая ярость, которая его сейчас переполняет.
Захлебываясь, я пересказываю всё, что произошло буквально несколько минут назад. Называю марку и цвет машины. Номера эта дрянь предусмотрительно залепила снегом.
— Прости меня, Тимур! — плачу, стирая со щек горячие дорожки слез. — Прости меня, пожалуйста. Я не думала… Я… Я пыталась их догнать, но… Прости меня!.. Я не ожидала, что она вот так… рядом с домом…
— Степ, Степа, — Тимур вклинивается в мой сбивчивый монолог.
В противовес мне-истеричке он собран и спокоен.
— Слушай меня.
И я действительно замираю и обращаюсь в слух.
— Лера где?
— Д-дома, — выталкиваю непослушными губами. — С Сераф-фимой…
— Хорошо.
Я всхлипываю.
Господи, какое еще «хорошо»? Шизанутая баба украла у меня из-под носа ребенка!
Во мне зреет что-то темное…
— Ты сейчас должна успокойся. Слышишь меня? Я найду эту… — он зажевывает мат. — И верну Оливию домой. Твоя задача — успокоиться и ждать нас дома.
— Но как же?.. — лепечу, вставая на дрожащие ноги.
— Она не сможет ее увезти за границу. А здесь… здесь я ее из-под земли достану. Найду, блядь, и выебу! — прорывается у него псих. — Жди меня дома, поняла?
Забыв, что собеседник не видит меня, я несколько раз киваю и только потом соображаю, что нужно что-то сказать вслух:
— Я… я поняла, Тимур.
Он первым рассоединяется, а я стою и еще несколько секунд смотрю на погасший экран.
Кожа на подбородке тянет, пахнет остро железом. Внутри же всё перекорежено и сплавлено в один тяжелый ком. А мысли мечутся, как блохи.
Как я могу оставить мою малышку без помощи?
Как я могу сидеть спокойно и ждать, пока она там одна?
— Степа, что случилось? Мы слышали крики! — Ко мне торопливо идут Серафима Андреевна и Лера.
— Господи, дочка, у тебя кровь!
— Упала. — Растерянно касаюсь губы и подбородка.
— Где Олик? — Лера хмурится.
— Она забрала ее, — каркаю сорванным голосом. — Марина.
— Она что?! — переспрашивает девочка. — Она украла Ольку?!
— Господи! — Серафима Андреевна резко бледнеет как полотно и, пошатнувшись, хватается за сердце.