Чтение онлайн

Когда мы с Ваней выходим из общежития, в многоэтажке напротив я замечаю горящую огнями вывеску «Ветеринарная клиника».

Мы торопимся. Перебегаем небольшую дорогу и оказываемся перед дверью.

Я толкаю дверь плечом, Ваня ныряет за мной следом.

— Лютик! — врывается в операционную, забыв надеть бахилы.

— Куда? — строго смотрит на нас ветеринар. У него прием — инъекция для кавказской овчарки с перебинтованной лапой.

Ваня теряется. Вертит по сторонам головой.

— Лютик… — зовет растерянно.

В соседней комнате начинает громко лаять собака.

Сын поворачивается ко мне.

— Это он! Папа, это он, — и тянет меня за руку к двери.

Я притормаживаю. Грудь обжигает странное чувство. Меня впервые в жизни назвали папой. И это… неописуемое ощущение. От него щемит сердце и жжет в глазах. Не понимаю, как за час я умудрился из заядлого холостяка превратиться в чувствительного болвана?

Медсестра посматривает на нас.

— Через пять минут его должны были усыпить, — произносит виновато. — Вы вовремя подоспели.

Она ведет нас к двери, за которой слышен лай. Открывает и запускает внутрь.

— Лютик! Родной… — Ванька со всех ног бросается к клетке, а я оторопело застываю на месте. В клетке сидит огромное мохнатое чудище размером с кавказскую овчарку. Один глаз голубой, второй карий. Цвет серо-буро-малиновый, не иначе. А еще он пахнет псиной.

Я нервно хватаюсь за дверной косяк. Боже, помоги мне…

Я веду машину по проспекту, впившись в руль с такой силой, что белеют пальцы. Я успела отвезти Катю к репетитору по математике, а потом на занятие в секцию по плаванию. Сейчас заскочила за продуктами и еду забирать Катю с плавания.

После стычки с Тихоновым прошло время, но я все равно никак не могу прийти в себя. Руки до сих пор дрожат противной мелкой дрожью.

В моей душе все смешалось. Там бурлит ужас от осознания того, что Тани больше нет, взрывается тревога за судьбу Вани и кипит злость на Тихонова за его черствость и хамство.

«Почему вы так ко мне относитесь? Чем я вам не угодила?»

«Всем!» — мелькают в голове обрывки воспоминаний. Его презрительный взгляд, идиотская ухмылочка.

Я провожу по лицу рукой. Старательно приглаживаю свои светлые волосы, всматриваюсь в свое отражение в зеркале. Странный он. С медсестрами флиртует, хотя многие из них выглядят внешне хуже, чем я. Что во мне не так? Может, он не любит блондинок? Или у него неприятие матерей-одиночек?

«Зачем я вообще о нем думаю?! Это же Тихонов! Он полный придурок! Богатенький докторишка, который строит из себя великого спасителя человечества!» — взрываюсь возмущением снова и снова. Но это не помогает. Его короткое: «Всем!» просто убило мою самооценку, которая и так была не слишком высока.

Дверь приоткрывается и на заднее сиденье ныряет Катюша.

— Мам, привет!

Выдыхаю. Заставляю себя улыбнуться.

— Привет, дорогая. Как прошло занятие?

— Как всегда. Ничего нового.

— Ладно, едем домой.

Я поворачиваю ключ в зажигании, и машина трогается с места. Некоторое время мы с Катей молчим, и я погружаюсь в свои мысли.

«Что во мне не так? Почему я ему не нравлюсь?» — накатывает снова и снова.

— Мам, как же быть? — нарушает молчание Катюшка. Нервно теребит замок на своей спортивной кофте. — Как спасти Ваню?

Я горько вздыхаю.

— Я не знаю, доченька… Правда, не знаю.

— А что, если твой начальник переведет Ваню в другую школу? Мы же тогда даже не сможем узнать, все ли с Ваней хорошо! Это… это ужасно, мам!

Она всхлипывает. С присущей девочкам ее возраста эмоциональностью начинает плакать.

Я шумно втягиваю грудью воздух. Бывает же такое совпадение! Тихонов — и отец Вани! А главное — Таня никогда о нем не говорила. Просто — родила для себя. И все.

Мы подъезжаем к нашей многоэтажке. Я замечаю свободный парковочный карман и сворачиваю туда.

Выключаю мотор. Катя выбирается из машины, бежит к друзьям из класса, которые кучкуются на лавочке у подъезда, а я просто сижу за рулем и таращусь на чахлые кусты в палисаднике.

В телефоне противно вибрируют сообщения. Заглядываю. Ага, активизировался чат нашего родительского комитета.

«Девочки, привет! Все в курсе про маму Зайцева?» — мелькает сообщение.

«А что случилось?»

«Ваню в детский дом забрали!»

«Как?»

«Кто-нибудь, разъясните, что происходит? Надо собирать деньги с класса или нет?» — это наша «казначей», Ирина. Ее всегда интересует исключительно вопрос сбора денег на нужды класса.

«Что, что? Ира, ты, как не в нашем районе живешь!» — летит чье-то едкое замечание.

«В общем так, девочки, дело у Вани Зайцева — дрянь», — активируется председательша Милана. Она у нас индивидуальный предприниматель, владеет своей пекарней и ведет себя так, как будто она внучка самой королевы Елизаветы. Милана постоянно находится в активном поиске мужа и нового папы для своего сына Лёвушки. Тот на мамкиных пирогах оброс лишним весом, учится из рук вон плохо и обижает детей. Но больше всех Лёва задирает Ваню. На прошлой неделе они уже успели два раза подраться, а Милане — хоть бы что.

«Я была у него дома. Как вы все знаете, Ваня вместе с мамой жил в общежитии. Но там теперь новый хозяин. Назвался братом Ваниной мамы. Вещи Тани и ее сына он утилизировал. Ребенка успел отдать в детский дом, и даже покрасил полы в комнате, чтобы сдавать ее квартирантам».

Меня прошибает холодный пот. Это как же так?!

«Как, утилизировал?! — начинаю писать дрожащими пальцами. — Когда он успел?!»

«Я вам, Елена, скажу больше. На мой вопрос, надо ли помочь с организацией похорон, новоявленный хозяин комнаты ответил, что ничего подобного не будет, потому что он договорился о том, чтобы маму Вани кремировали там же, в Адыгее. Ушлый и скользкий тип. Мне он очень не понравился», — с легким налетом презрения продолжает накалять атмосферу председатель Милана.

— Боже…

Я откидываюсь назад на водительском сиденье. Прикрываю глаза. В голове шумит. Как такое могло произойти? Как маленький мальчик в одно мгновение оказался не только сиротой, но и бездомным?

«Куда смотрят правоохранительные органы? Почему допустили такое самоуправство и беспредел?» — набираю новое сообщение.

«А оно им надо?» — летит ядовитая ухмылка от председателя Миланы.

«ДЕВОЧКИ, ВАЖНОООО!» — чеканит капсом сообщение Светлана, мама Оли Калугиной. Эта вечно подлизывается к нашему классному руководителю, и поэтому ей первой присылают всякую информацию.