Чтение онлайн

Ведь, несмотря на чувства к нему, я ничего до конца не решила.

Просто не успела!

Времени прошло слишком мало. Только день.

А сейчас еще и обстоятельства изменились. Его жена погибла. Но это не означало, что сердце его свободно и место рядом с ним тоже.

Все нужно было прощупывать и узнавать.

Оставшись наедине с Тимом, я дала себе зарок, что, как бы он там не решил насчет нас, я буду держаться невозмутимой.

Однако, уединившись со мной, он не торопился отчитывать меня и высказывать сожаления о том, что поспешил со своим предложением.

Когда щелкнули замки, я поняла, что все серьезно. Только непонятно было: все совсем плохо или хорошо?

Я нашла в себе силы расправить плечи, приподнять подбородок и не отвести глаз.

Фигушки тебе, Суворов!

Я хоть и люблю тебя, но ковриком перед твоими ногами стелиться не собираюсь.

Томительные секунды неясности отчаянно накаляли мои нервы до предела.

Но когда канцелярские предметы полетели со стола, я поняла, что никто отчитывать меня за наезд не собирается. И в то же время «чего-то большего» я не хотела. Я считала данное свое желание вполне логичным, когда в доме находится бдящая Мария Алексеевна и малышка, которая вот-вот проснется и за которой нужен уход.

Тимофей не дал мне ускользнуть. Так и быть. Объясню ему на хорошем русском языке. Было бы только когда!

Он подхватил меня и тут усадил на стол.

Близость его тела, губ сводило меня с ума.

Наверное, так происходит с каждым человеком, когда он наконец-то дорывается до того, кого так безумно жаждал!

Последние сутки мой разум выбивался из колеи, из рамок, из границ. Эмоции и чувства устроили настоящий переворот в моей голове. А то, что происходило прямо сейчас, для меня являлось полным затмением.

Смотрит на меня.

Немигающим, проникновенным взглядом.

Не капли похоти.

И да, Тим не планирует чего-то большего прямо сейчас.

Но он хочет целовать.

Он желает близости тел в виде объятий, в виде чувственных и порой наглых прикосновений.

И я ему разрешаю.

Будучи в плотных джинсах, подпускаю его к себе ближе. Чуть ли не обнимаю ногами его крепкие бедра. Его сильные руки, оказавшись на моей спине, властно и по-хозяйски прижимаю меня к себе. По-котярски подминают пальцами кожу и снова на контрасте гладят. Проворные пальцы спускаются на бедра и умелыми ласками, пробуждают во мне желание.

Низ живота предательски начинает ныть и требовать продолжения, но тут как будто специально его руки возвращаются мне на спину.

Треклятый искуситель!

Что ты сделал со мной…

Поцелуи, объятия, ласки усыпляют мою бдительность, и я непозволительно расслабляюсь.

Однако стоит мне приоткрыть глаза и втянуть в легкие больше воздуха, как напряжение выстреливает по позвоночнику.

Чужой интерьер, запах мебели, вещей отрезвляют мой опьяневший от эйфории мозг.

Я машинально выпрямляю спину и, положив ладони на грудь Тима, пытают его остановить.

Отрываю губы от моего личного рая и отворачиваю голову в сторону.

– Суворов, ты конечно наглый, - сбивчиво дыша, шепчу я и несильно отталкиваю его от себя, борясь хоть за какое-то пространство.

– Тебе же нравится, Вик, - резонно подмечает он, по-джентельменски уступая мне немного свободы.

Круто поворачиваю голову.

– Мне могло такое понравиться и пять лет назад, – прожигаю его взглядом.

Вот какого черта я не могу заткнуться вовремя?

Все-таки быть мудрой женщиной, то бишь, вовремя промолчать, и ждать своей очереди/часа – это не мое.

Тимофей опускает руки и делает шаг назад.

Бесшумно спрыгиваю со стола.

Да пошел он!

Буду я перед ним еще отчитываться.

Что хочу, то и говорю.

– Мария Алексеевна нас, наверное, потеряла, - бесцельно скольжу взглядом по ковровому покрытию, попутно поправляя прическу, - к тому же ты хотел, заглянуть к своей дочери.

Оцениваю свой внешний вид. Главное, чтобы не было следов «нападения» Суворова. Перед его мамой мне все же стыдно.

Он ничего не говорит.

Ничего не делает пару мгновений после.

Я лишь выцепляю взглядом его задумчивую усмешку, улавливаю легкое хмыканье ухом.

Кажется, проехали.

Ничего не ответил мне, значит и мне нечего говорить.

Подхожу ближе к двери и хочу выйти из комнаты, когда мое запястье резко сковывает его рука. Когда четким рывком он разворачивает меня к себе и вдавливает в полотнище двери.

Не больно.

Страстно.

Словно игра продолжается.

Только я никогда с ним не играла и не желала этого.

В его грубо-страстном порыве я вижу одно, желание прояснить ситуацию для себя.

Что я конкретно имела в виду.

Только я не хочу признаваться ему в любви. Вытаскивать свои розовые скелеты из шкафа. На кой мне корона на его голове, я потом замучаюсь расшаркиваться перед его величеством Суворовым.

Телом он придавил меня значительно – не пошевелиться.

Но шея, голова относительно свободны.

Дразня меня, Тим двумя пальцами проводит по контуру моей нижней челюсти. Нежно и неторопливо. Плавно переводит их на подбородок и в конце проходится по нему подушечкой большого пальца.

Ни капли не сопротивляясь, я смеюсь.

– Ты маньяк, Суворов. Лечись.

Он наклоняется ко мне и целует меня, только вот я уже не очень-то хочу.

Мне надо думать, думать, думать…

Этот человек для меня искушение, если я поддамся ему, я не смогу сказать, что со мной будет дальше… Ни за что не смогу отвечать…

Ведь поддавшись искушению, я стопроцентно потеряю почву под ногами.

Как любить так, чтобы голову не потерять, я не знаю…

Не отключая мозги, подыгрываю ему в поцелуе.

Он отстраняется от моих губ и, заглядывая мне в глаза, напрасно ищет в них ответ. Все мысли насчет него научилась прятать. Давно.

Обнимая меня, он вместе со мной отходит от двери.

– Пойдем, я покажу тебе Виолетту, - почти в губы проговаривает мне он.

– Может в другой раз? – с осторожностью предлагаю я.

Новость о гибели Ульяны и так оказалась для меня тяжелой и неожиданной. А тут еще знакомство с его маленькой дочкой.

Я не помню, как правильно держать маленьких детей. Со своим единственным племянником я совсем чуть-чуть нянчилась. Вдруг что-то сделаю не так.