Чтение онлайн

– Может, ты помнишь, где у тебя аспирин? – решает спросить она. – Чтобы с утра ты его не искал.

– Не нужно, – открывает глаза он. – Просто не уходи.

– Что?!

– Не уходи, пожалуйста.

В мутном взгляде столько мольбы и переживаний… Зои не смогла бы оставить его, даже если бы он не попросил. Собственные чувства похожи на несущийся на тысяче оборотов барабан стиральной машины, где все смешивается в одно невнятное бесформенное пятно.

Все, что Зои понимает на сто процентов, – теперь она точно не уйдет.

Она быстро раздевается и забирается рядом с ним под одеяло. Леон переворачивается, укладываясь ей на плечо, прижимается губами к коже и шумно вдыхает ее запах.

– Никогда не уходи, – просит он, прежде чем отключиться.

Из глаз течет единственная счастливая слеза.

Зои надеется, что утро ничего не испортит. Она не хочет больше убегать.

Леон

Утро встречает Леона с кузнечным молотом в руках. Стоит открыть глаза, как голова оказывается на наковальне, а сверху кто-то коварный делает глухое сильное «бум!».

За все нужно платить, а за отключение мозга на целый вечер тем более. Леон покорно принимает свою судьбу: он вытягивает руку, цепляет вторую подушку и обнимает ее, поджимая колени.

Подушка пахнет Зои, и это явно фантомный аромат, потому что Леон точно менял постель позавчера и ничего такого быть не может. Мозг играет с ним злую шутку, что даже немного обидно. Столько лет они были верными друзьями, и к его голосу Леон прислушивался куда чаще, чем к остальным, а тут такая подстава.

Он даже не нащупывает очки, чтобы не видеть этот мир. От головной боли все расплывается в огромное невнятное светлое пятно. Боже, как же паршиво – а вроде не смешивал алкоголь. Нос улавливает свежий ветерок: он что, открыл окно на ночь? Как предусмотрительно для человека, который лег на лавочку, потому что больше не мог сидеть.

Стоп. Как Леон попал домой? Последнее в памяти – пруд, тоска и лавочка, все остальное залито черной краской. Неужели его навыки добираться до своей постели не только не заржавели за годы самоконтроля, но и вообще превратились в инстинкты?

Нужно дойти до душа, от него несет, как от свиньи, и желательно сделать это сейчас, пока не пришел клининг… А какой сегодня день, они вообще должны приходить?

Леон выпрямляется, перекатывается на спину и аккуратно опускает ногу на пол. За ней вторую. Первая же попытка поднять голову отзывается такой жуткой болью, что идея с душем становится утопией.

Придется ползком. Дюйм за дюймом Леон сдвигается вниз, пока не оказывается на четвереньках. Теперь очки… Ебаный в рот. Их нет на месте, в обычной их выемке в тумбе. Глупо шаря вокруг, Леон пытается сфокусировать зрение хотя бы на стене, но получается плохо, а молот снова бьет по голове наотмашь.

Наконец очертания комнаты становятся отчетливее. На тумбе, прямо перед его носом, стоит бутылка с водой. А рядом – очки, телефон и бумажник. Значит, он хотя бы донес это все до дома, но почему не убрал на место?

Капли воды падают в пересохшее горло, как в сырую землю, и Леон не замечает, как выпивает бутылку подчистую. Теперь можно надеть очки – все, комната прогрузилась – и ползти в ванную на четвереньках.

Прохладный душ оказывается спасением: постепенно голова становится чуть легче, теперь ее хотя бы можно держать прямо. Когда Леон снова способен подняться, он выключает воду и принимает волевое решение что-нибудь съесть. Кроме вчерашней лазаньи в желудке был только виски, и, возможно, это и есть корень проблем.

Так, очки, домашняя одежда, телефон… Черт, сел – Леон кладет его на обычное место, к зарядке. Теперь нужно вспомнить, что из еды оставалось в холодильнике.

Когда он открывает дверь в гостиную, в нос бьет сладковатый запах блинчиков. А за плитой он замечает… Леон снимает очки, трет глаза и надевает обратно. Нет, не показалось, и вроде не галлюцинация.

За плитой в его футболке, едва прикрывающей бедра, стоит Зои Харпер. Она оборачивается на звук и с улыбкой машет ему.

– Доброе утро. Надеюсь, это не я тебя разбудила.

А что тут вообще можно ответить? У Леона внезапно заканчиваются слова, и чтобы не выглядеть совсем идиотом, он неопределенно мотает головой и подходит к кухонному островку.

– Еще воды? Я не нашла у тебя таблетки, прости.

– Сам возьму, – выдавливает Леон.

– Как скажешь, – пожимает плечами Зои и снова отворачивается к плите.

Так, если это не галлюцинация, то что? Леон напрягает память, пытаясь понять, на каком этапе Зои вообще могла появиться вчера. Она же сама сбежала…

– Принцесса, – наконец решается он. – Я не помню, как мы с тобой вчера встретились.

– Верю, – откликается она. – Ты позвонил Кэтрин очень пьяный, и она попросила меня тебя вытащить.

– Откуда?

– Из твоего тайного места. Садись за стол, будем завтракать.

Он слушается, хоть и движется медленно, не сводя с Зои глаз. Она раскладывает три блинчика по тарелке, рисует рожицу кленовым сиропом и ставит перед Леоном.

– У тебя в доме нет кофе, – нежно произносит она, – но я вскипятила чайник. Тебе чай в молоко или наоборот?

– Этот вопрос в Англии может спровоцировать гражданскую войну, – предупреждает Леон. – Но мне – молоко в чай. Пять унций чая, одну – молока. Ложку сахара.

– Такой точности не обещаю, сделаю как получится.

Зои тянется за кружкой, а у Леона в голове вертится только один вопрос: ладно, она спасла его по просьбе Кэтрин. Но почему осталась и теперь ведет себя так, словно их расставания не было вовсе?

– Я притащила тебя домой, – продолжает она, – засунула в душ, а потом уложила спать.

– У нас что-то было?

– Леон, – с осуждением оглядывается Зои. – Я бы не стала пользоваться тобой в таком положении.

Он натянуто улыбается шутке, но никак не может справиться с растущим внутри напряжением. Леон ненавидит, когда не понимает происходящего.

Перед ним появляется кружка с чаем, от которой исходит пар, а потом Зои кладет по обе стороны от тарелки вилку и нож.

– Ты поешь, и мы все обсудим.

Она садится напротив со стаканом воды в руках.

– А твоя порция? – уточняет Леон.