Чтение онлайн

Вместо этого Ублюдок отступил на пару шагов и, набрав в грудь воздуха, рявкнул:

– Изыди, Маелгорн Змеекожий! По праву владения твоим истинным именем, приказываю тебе, дух нечистый, провалиться в геенну огненную, из которой ты вышел. Ab insiidis diaboli, labarum nosta. Aue!

Тварь завопила, будто ей под хвост раскаленную кочергу сунули, и одним длинным прыжком, разом позабыв про все свои раны, перелетела через весь кабинет - к незатопленному камину. Лихо извернувшись в воздухе, демон нырнул в него, как пловец в воду. Куда и как он ушел, я так и не увидел - из нутра камина плеснуло ослепляюще ярким жидким пламенем. Привыкшие, было, к темноте глаза резануло острой - до слез!
– болью.

Лишенный на какое-то время зрения, я скорчился, закрывая лицо ладонями.

Раздался хлопок, ноздри забило сернистой вонью, и все, наконец, закончилось.

Тварь вернулась на круги своя, а я был спасен.

Слотер убрался той же ночью, не дожидаясь утра. Он оставил несколько распоряжений - пригласить экзорциста, отодрать и сжечь доски пола и стенные панели, на которые попал ихор демона, окропить кабинета святой водой, воткнуть во все оконные рамы веточки орешника и еще кое-что в том же духе, а затем ушел в темноту, глухо топая своими башмачищами. Больше я его не видел, чему, признаться только рад.

За окончательным расчетом приходил тот самый наглый, похожий на уличного кота юнец, которого я повстречал в "Луженой глотке". Он явно состоял при Выродке кем-то вроде подручного, хотя по повадкам - сущий бандит. Впрочем, чего ждать от такого как Ублюдок Слотер? Наглый мальчишка настоял, чтобы всю сумму ему выдали полновесной монетой - никаких векселей, расписок и ассигнаций. Я не стал спорить - денег после Генриха осталось с избытком.

А писаки этого проклятого Ренодо все равно как-то пронюхали обо всем, что случилось. В "Хрониках Ура" вышло несколько мерзких пасквилей, смешивающих имя нашей семьи с грязью, и выдающих безумие, охватившее Генриха в ночь перед дуэлью, за попытку свести счеты с убийцей его семьи, каковым он считал родного брата. В отсутствие каких-либо доказательств подобной теории, эти бредни не вызвали интереса ни у Ковена, ни у Второго Департамента, но их оказалось достаточно, чтобы на моя имя легло черное пятно, как и предсказывал магистр Барклай.

Вот почему за нашим столом так просторно, мессиры.

Хампфри Дин Брэккет бессильно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, как будто собственная история вымотала его и лишила всяких сил. Лицо его раскраснелось и покрылось каплями пота, чему способствовала почти опустошенная бутылка бренди. Она же, по-видимому, отвечала за всплески красноречия и эмоции, которыми изобиловал рассказ.

На долгое время за столом повисло глухое молчание; игроки переваривали услышанное, невольно примеривая на себя злоключения дин Брэккета. Прочие завсегдатаи клуба, державшиеся подальше от "проклятого" стола, ничего не слышали, поэтому крики, смех и проклятья проигрывающихся не умолкали ни на мгновение. Да еще негромкое шлепали друг о друга карты, размеренно тасуемые Клермонтом де Шарни.

Герцог приоткрыл глаза и мрачно уставился на лютецианского графа

– Ну, что, мусью, вы довольны?
– глухо спросил он.
– История оказалась занятной?

– Весьма интригующая история, мессир Брэккет, - помедлив, сказал лютецианец.

– Ваша светлость, - раздраженно поправил его герцог.
– Извольте соблюдать этикет!

– Занятная, говорю история. Но хотелось бы услышать ее финал полностью, - невозмутимо продолжал граф.
– Как же те люди, что преследовали вашу семью? Негодяи, которые расправились с женой и детьми Генриха? Те, кто стравил вас с собственным братом, погубив его и едва не добравшись до вас самого? Что с ними стало? Вы нашли их?

– Нет, - нахмурившись, произнес дин Брэккет.
– Но с тех пор они не беспокоили ни меня. Полагаю, тот, кто сводил счеты именно с Генрихом, просто умыл руки с его смертью. Моя гибель была желательным, но необязательным элементом его (или их) зловещего плана. А может один тот факт, что я оказался достаточно отчаян, чтобы прибегнуть к помощи Выродка-Слотера, подействовал на злоумышленников отрезвляюще. Не знаю. Так или иначе - все закончилось... да сдавайте же, черт вас возьми! Сколько можно тасовать!

– Вот как?
– де Шарни разделил колоду и с треском сложил ее снова. - И вы не употребили свое состояние и свою власть на то, чтобы найти убийц родного брата?

– Его убил Атуан Пемброк!

– Я слышал, Лорд-убийца не пускает в ход шпагу просто так. В таком случае истинным убийцей становится тот, кто оплатил его услуги.

Хампфри дин Брэккет почувствовал, как в нем закипает гнев. Он мрачно уставился на дерзкого выскочку, обдумывая, как поставить того на место, не спровоцировав вызов на дуэль. Кто его знает, этого де Шарни.

– Видят Небеса, я пытался! Я истратил уйму серебра и золота, пытаясь узнать, кому так досадила наша семья. И уж, поверьте, мотивировать меня для этого не требовалось, ведь долгое время я полагал, что сам должен был стать следующим именем в списке! Все без толку.

– Не могу ничего сказать за Небеса, но в Преисподней ваши усилия не оценили, - тихо сказал де Шарни.

Лютецианец на мгновение прервался и с ледяным спокойствием встретил свирепый взгляд уранийского нобиля. Какое-то время мужчины противоборствовали, затем дин Брэккет отвел глаза. Остальные игроки притихли, чувствуя, что за столом происходит нечто большее, нежели просто словесная пикировка.

– Следите за своим языком, мессир, - глухо произнес герцог.
– Здесь благородное общество, и мы не потерпим...

– Мы?
– перебил его де Шарни.
– Говорите за себя, Брэккет. Чего или кого вы не потерпите?

"К черту осторожность!" - прорычал про себя герцог. Если эта тряпичная голова нарывается на дуэль, то денег семьи Брэккетов хватит, чтобы купить и выставить чемпионом лучшую шпагу или самый меткий пистолет Блистательного и Проклятого! Да хоть самого Атуана Пемброка! Пусть искупит смерть Генриха.

Все это промелькнуло в голове герцога быстрее молнии, а затем он дал волю гневу.

– Я не потерплю грязного лютецианского выскочку, не знающего, как держать себя в обществе!
– рявкнул дин Брэккет, приподнимаясь и нависая над своим оппонентом.

– Ну полно, полно вам, - попытался вмешаться и изобразить из себя миротворца барон ад`Аллет.
– Не стоит завершать вечер вот так...

Герцог, не глядя, шикнул на него, и барон обиженно заткнулся. Лорд Нешер осуждающе покачал головой, но смолчал. И без того неприметный лорд Мышь совсем потерялся, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Что ж, вот сейчас ваш выпад достиг цели, - невозмутимо произнес граф, оставаясь все в той же расслабленной позе.

Колода карт в правой руке словно сама собой разнималась на половинки и складывалась вместе, подчиняясь едва заметным движениям пальцев; другой де Шарни держал за ножку бокал с кларетом. Легкий лютецианский акцент в его голосе вдруг куда-то делся.

– Карты на стол, господа. Я вовсе не баронет де Шарни. Тем не менее моя мама действительно была лютецианкой и носила фамилию ла Моль, так что оскорбление мессира Брэккета частично по адресу.