Чтение онлайн

В каюте, которую нам выделил адмирал, мы почти не появлялись. Только изредка, чтобы принять душ и сменить белье. Нашим миром стал его кабинет: по-мужски грубоватое, но по-своему уютное, наполненное тихим гулом процессоров пространство, где решалась не только наша судьба, но и половины Альянса.

Я никогда не видела Дариана таким. Его лицо за эти сорок восемь часов осунулось, скулы стали еще острее, а бирюзовые глаза превратились в два ледяных кристалла, отражающих бесконечные колонки цифр, списки имен и схемы био-структур. Он работал как машина. Как дроид. И на этого самого дроида становился все больше похож. Скупые движения, ледяной тон, когда он разговаривал с подчиненными Старффа, и эта пугающая способность часами не менять позы. Если бы не я, он, кажется, забыл бы даже, что нужно дышать.

Моя роль была неофициальной, но от этого не менее тяжелой. Пока Дариан тонул в архивах Специального Отдела, я стала его «глазами» и фильтром. Я сортировала донесения внешней разведки, отсекала информационный мусор и следила, чтобы он не пропустил момент, когда концентрация внимания падает до критической отметки. Мы почти не разговаривали, слова казались лишней тратой энергии. Хватало коротких взглядов, вовремя подставленной чашки обжигающего кофе и моей руки на его плече, когда напряжение в кабинете становилось почти осязаемым…

— Дариан, — я подошла сзади и положила руки ему на плечи. Ткань комбинезона под моими ладонями казалась горячей от напряжения его мышц. — Поешь. Это уже третья порция, которую ты игнорируешь.

Арлинт не ответил сразу. Прошло секунд десять, прежде чем он медленно, словно выходя из глубокого погружения, моргнул и отвел взгляд от мерцающей голограммы. Повернул голову, и я увидела лопнувшие сосуды в белках его глаз.

— Я только сейчас начинаю понимать, во что на самом деле играл Старфф все эти годы, — Дариан, наконец, отодвинул одну из голографических панелей и потер воспаленные глаза. Голос его был сухим и бесстрастным, но в этой бесстрастности крылась высшая степень изнеможения. — Специальный отдел… это не просто служба безопасности, Агги. Это сточная канава и фундамент Альянса в одном флаконе.

Он обернулся ко мне, и я увидела в его взгляде странную смесь отвращения и пугающей решимости.

— Здесь все. Протоколы по контролю над нестабильными колониями, архивы по незаконным экспериментам Дурана, отчеты о глубоко законспирированных ячейках, о которых не знает даже Совет. Старфф не просто собирал компромат. Он балансировал на грани хаоса, гася пожары еще до того, как кто-то успевал чиркнуть спичкой. И теперь все это… — он неопределенно обвел рукой мерцающее пространство кабинета, — свалилось на меня. Проблема не только в Дуране или его био-минах. Проблема в том, что, если я сейчас выдерну хотя бы одну неверную нить из этой паутины, Альянс начнет разваливаться по кускам прямо у нас на глазах.

Дариан умолк на пару секунд, отрешенно глядя на бесконечные каскады данных, которые продолжали обновляться. А потом нехотя признался:

— Старфф оставил мне ключи от всех подвалов Галактики. И теперь мне нужно решить, какие из них оставить запертыми, а в каких — провести генеральную зачистку.

Он опять потер лицо ладонями усталым, каким-то человеческим жестом. В этот момент отстраненная и уверенная маска профессионала дала трещину. А сквозь нее проглянул мой Дариан. Измотанный до предела, раздавленный тем грузом, который Старфф так щедро взвалил на его плечи.

Я не стала его успокаивать или убеждать, что он ошибается. Просто отодвинула планшет с данными в сторону и села к нему на колени, обхватывая его шею руками. Дариан вздрогнул, выдохнул и на мгновение уткнулся лбом в мою грудь, закрывая глаза. В этой тишине, нарушаемой только гулом систем жизнеобеспечения, я чувствовала, как бешено колотится его сердце.

— Ты не спасешь их всех за одну ночь, — тихо сказала я, перебирая его влажные от пота волосы. — Но, вот если сейчас ты не съешь этот чертов ужин и не поспишь хотя бы часа три, завтра на Совете вместо главы Отдела будет сидеть красивая оболочка. А нам нужно, чтобы ты был там целиком.

— Три часа — это слишком много, — пробормотал в ответ Дариан, не открывая глаз. Но его руки уже привычно и собственнически обняли меня за талию, притягивая ближе. — У меня нет этого времени, Агги. Старфф ждет моего подтверждения...

— Старфф подождет. Он ждал пятьсот лет, подождет еще три часа.

Дариан вдруг коротко, хрипло рассмеялся. Поднял голову и посмотрел на меня — уже не как на пилота или объект защиты, а как на свою единственную надежду на спасение.

— Знаешь, — он коснулся губами моей шеи, там, где все еще бился пульс, — я думал, что самое страшное — это когда по тебе палят из лучеметов. Оказалось — нет. Самое страшное — это когда ты понимаешь, что каждое твое слово теперь стоит тысячи жизней. И груз ответственности, который может раздавать в любую секунду. А единственное, что не дает мне просто выйти в шлюз от этого осознания — это то, что ты здесь. Рядом со мной.

Признание оказалось слишком неожиданным и с силой ударило в грудь. Я даже задохнулась на миг от интенсивности нахлынувших чувств. И почувствовала, как сердце сжалось от боли за него. Каждое слово падало в душу тяжелым камнем, и вместе с тем рождало странное тепло: Дариан держится только потому, что я рядом. Я — его тыл.

Пульс в шее, к которому он прижался, будто стал общим: его дыхание и моя кровь слились в один ритм. Внутри поднялась волна нежности, такой сильной, что хотелось обнять его целиком, спрятать от этого мира, где каждое слово может стоить жизней.

Я ощутила дрожь — не свою, его. И вместе с ней — ответственность: быть для него тем самым якорем, который не даст шагнуть в шлюз. В груди разливалась любовь, тихая и упрямая, как свет, который не гаснет даже в вакууме.

Осторожно высвободив руки из объятий моего арлинта, я повернулась, дотянулась до стола и взяла контейнер с обедом. Несколько неловко содрала с него крышку и кривовато улыбнувшись, зачерпнула первую ложку. Чтобы поднести ее к его губам. Внутри все дрожало от адской смеси обуревавших меня чувств: нежность, тревога, желание хоть чем-то облегчить тяжесть ноши, свалившейся на Дариана. А он смотрел на меня так, будто в этой нелепой попытке накормить его скрывалось больше, чем простая необходимость восстановить силы: обещание, что я не уйду, что буду рядом, даже если мир рухнет.

Каждое движение становилось ритуалом: я ждала, пока он примет ложку, и только тогда позволяла себе выдохнуть. Во взгляде арлинта отражалась благодарность, смешанная с усталостью, а в моем — любовь, упрямо держащая его на краю, не дающая шагнуть в пустоту.

Эти два дня стали нашим личным марафоном на выживание. Я кормила его, заставляла пить воду, иногда просто сидела на полу у его кресла, положив голову ему на колено, пока он читал отчеты. Мы почти не говорили о нас. Но в каждом касании, в каждом мимолетном взгляде, в том, как он судорожно сжимал мою руку под столом, когда находил в архивах особенно грязные подробности, было больше правды, чем в любых признаниях.

Мы медленно, но уверенно становились одним целым. Не потому, что так решил адмирал или обстоятельства. А потому, что в этом пугающем, бушующем страстями мире мы были единственной живой реальностью друг для друга.

Рано или поздно, но конец имеет все. Завершился и марафон по передаче дел от Старффа Дариану. До прибытия на Арганадал оставалось три часа. Три часа, чтобы отдохнуть, поесть и привести себя в порядок. Подготовиться морально к тому, что ждало нас уже в космопорту. А Дариан не сомневался: наше прибытие будет феерическим, как ни крути. Кто бы не примчался нас встречать.