Чтение онлайн

– Что?

– Сон. Он тут будто… повсюду, – сжимает-разжимает тоненькие, нервные пальчики. – Как… туман над болотом, или как ветер. Будто бы в самих камнях.

– Что им снится? – тихо спрашивает Гриз.

Уна привычно избегает её взгляда (её нельзя винить – девочка безответно влюблена в Нэйша). Ежится, обхватывает себя руками. Кивает влево – вон туда, в те коридоры.

В коридоры жилого крыла, где расположены спальни хозяев. Гриз в библиотеке ознакомилась с планом замка. В эти коридоры им нет ходу: здесь бесшумно шастают слуги, здесь стоят и охраняют входы-выходы наёмники сестёр Линешент… Но Уна и не стремится туда – просто подходит ближе, приникает к камню и слушает, смешиваясь с тенями.

– Это сны… нет, это сон. Но они видят его все вместе. Один и тот же. И они не хотят его видеть – но видят, вместо … вместо кого-то, кто не может видеть снов.

Один и тот же сон у всех Линешентов? У Главы Рода, у сыновей, дочерей, внуков – у всех?

– Что там, Уна?

– Подвал. И лицо парня. У него чёрные волосы, нос такой вздёрнутый… И…

Уна осекается, и под волосами можно рассмотреть страх.

– И голод.

Выстывший замок наваливается тишиной. Стремится подмять под себя, задавить величественным молчанием, неуютным одиночеством.

– Да, это то, что нужно. Хорошая работа, спасибо. Точно не хочешь дождаться утра?

Уна отрицательно трясет волосами. Гриз не спорит: не нужно девочке с Даром Сноходца быть здесь – где все видят подвал, и умирающего сына Сооры, и чувствуют чужой голод. Возле геральдиона Уна всё равно побывала – не увидела ничего.

Тварь, которая мертва, – едва ли будет видеть сны… если только за неё их не видит кто-то.

– Хорошо. Рихард тебя проводит до «поплавка».

Благоговейная дрожь и румянец в ответ – Гриз даже не нужно это видеть. Она старается подавить вздох, пока ищет ближайший выход.

Нэйш ждёт под оградой, не проявляя никаких признаков нетерпения. Секретности ради он отчитывался по приюту лично, а не через Водную Чашу. Но внутрь Гриз его приглашать не стала: если кто-то из Линешентов наводил о группе сведения – будет очень сложно объяснить, зачем ты привёл в замок устранителя.

– Вызов, – говорит Рихард вполголоса. В болотной ночи его костюм кажется слишком уж белым. – В той деревне, возле имения Драккантов, всё-таки решились.

– Знаю, Аманда со мной связывалась. У них там жертвы, похоже.

– Кажется, ещё кто-то ночью – раз они повторили вызов, – Нэйш слегка подкидывает на ладони сквозник. Тот при свете месяца рассыпает голубые искры.

– Отправляйся и прихвати с собой Лайла. Расспросы, договор, финансы на нём.

Согласный наклон головы – почти что полупоклон. Едва заметная издевка в этом движении – «Услышал, понял… ещё будут инструкции?»

– Если там раненный зверь или менее пяти жертв…

Нужно связаться со мной. Бесполезное напоминание, Гриз. Тут больше надежды на Лайла.

Нэйш самую малость приподнимает брови – и вечные полукруги у губ становятся глубже тоже на пару миллиметров.

– Разумеется, госпожа Арделл. Но никогда ведь нельзя предсказать, как поведет себя агрессивное животное. А в случае непосредственной опасности для людей – вы же знаете…

Пальцы нежно касаются дарта на поясе: единственного лекарства от агрессивных животных, которое признаёт устранитель.

Знаю, – молчит Гриз, глядя ему в глаза (они серебрятся, как лёд под луной). Знаю, что ты сделаешь. И ты тоже знаешь, что сейчас мне приходится выбирать: поставить под удар людей – или направить туда тебя, зная, чем кончится.

И мы оба знаем – что если бы была возможность не посылать тебя…

Устранитель чуть-чуть улыбается – почти сочувственно. На её глазах переходя в иную сущность: из коллекционера бабочек, исследователя и наблюдателя – в Провожатого.

Это видно по едва изменившейся манере стоять. Чуть-чуть заострившимся чертам лица. И особому, тускло-стальному, ничего не выражающему взгляду.

Смерть в белом плаще улыбается Гриз ещё секунду, будто говоря – «Гляди, что будет!» Потом разворачивается и растворяется в клочках белесого тумана на дороге, в лунном свете и осенней ночи. Будто забыв про Уну, которая тут же семенит вслед, тихонько вздыхая – Нэйш прекрасно знает, как её ранит, когда он смотрит сквозь неё, как на пустое место… поэтому так и поступает.

Гриз давит глупое желание пойти за ними. Накостылять Нэйшу кнутом, самой уйти на вызов в земли Крайтоса, принадлежащие Драккантам. Поболтать с Фрезой в «поплавке», разобраться с делами питомника. Гриз возвращается через двор, полный настороженных зверей, к костистому замку, укутанному в грязно-серую шаль. Вступает внутрь, уже привычно кивнув наёмникам у входа. И бредёт, не зажигая фонарь, к портретной галерее, которая властвует над замком.

Один вход, один выход – и длинное пространство, заполненное портретами Линешентов. Эпохи и платья – наперечёт. Гордо красуются геральдионы на руках у… скольких там поколений? Почти две дюжины портретов с одной и с другой стороны, а дальше – поздние, без геральдионов, и совсем уже потемневшие… И посреди портретов – дверь. В глубокой нише. Незапертая – Гриз чуть приоткрывает её и видит ступеньки.

– Исследуете замок по ночам, милочка?

Среднего сына Линешентов зовут Этрианом. Ему лет сорок – и на лице у него отчаянная попытка выглядеть на свой возраст. Пудра и грим, помада в волосах и обведённые, чтобы казаться более полными, губы. Дорогая булавка торчит в сюртуке – напоказ.

– Простите. Рассматривала вот портреты. Я не знаток живописи, но они просто… завораживают.

Завораживают – своей непонятностью. Что-то, что не желает оформляться в образы и слова и только настойчиво царапает там, изнутри…

– А там, внизу – продолжение галереи?

– Вы, видно, совсем не знаете, как устроены родовые гнёзда, – на лице у Этриана Линешента – радушная светская улыбочка. Глаза с ней не вяжутся, как и со всем остальным.

Опасные глаза игрока.

– Там внизу – Церемониальный зал. Обрядовый, их всегда делают под дворцами. Чтобы, знаете ли, они были словно фундаментами. Хотите взглянуть? В подвал вход открыт, а сам зал может открыть только Линешент.

В буровато-карих глазах, как в трясине прячется – опасность. И часовые во внутренней крепости привычно бьют тревогу – когда Гриз вежливо качает головой.

– Простите, это было бы уже вторжением в дела Рода. Я и так позволила себе лишнее. Я здесь не гостья – меня наняли для дела.

– Ах да, действительно, бедолага Орэйг. Реликвия нашего рода, во всех поколениях, – и широким жестом обводит картинную галерею. – Но знаете, мне нетрудно проявить особенное гостеприимство... особенно если гостья такая очаровательная.

Он уже подошёл слишком близко для обычного разговора – заслонил галерею своим лицом. Слишком многозубой улыбкой.

– Вам интересны тайны моего рода? Я многое могу о них рассказать. Можем спуститься в Обрядовый зал, милочка. Или пойти к вам в комнату. Или мы можем даже… здесь…