Чтение онлайн

Когда концерт начался, я сидела за кулисами и повторяла свою роль. По задумке мисс Хейли, в первой сцене у меня не было слов. Я должна была привлечь внимание зала своими грациозными, плавными движениями и походкой, которую мы специально тренировали. Я старалась ступать так, чтобы со стороны казалось, будто я плыву по воздуху, а длинное платье должно было еще больше усиливать этот эффект. А уже потом мне предстояло продемонстрировать свое искусство декламации.

И вот, наконец, наш номер объявили, и я появилась на сцене. Почти сразу же почувствовала, что мне удалось завладеть вниманием публики. В зале установилась полная тишина. Мисс Хейли советовала нам не смотреть в зал, но я не удержалась и нашла глазами Дэна. Убедившись, что он здесь и внимательно на меня смотрят, сосредоточилась на своей роли.

Эрик, вероятно, тоже вошел в роль. И в той сцене, где он обычно небрежно клал руку мне на плечо, изображая объятья, он вдруг резко притянул меня к себе и сжал так крепко, что мне сразу же захотелось пнуть его посильнее, чтобы отпустил. Но не могла же я выйти из образа. Пришлось, сохраняя на лице загадочную улыбку, прошипеть ему ухо: «Отпусти, придурок».

В остальном все шло довольно гладко. Я сконцентрировалась на том, чтобы декламировать отчетливо, так, как нас учила мисс Хейли. И вот я уже приседаю в финальном реверансе, а публика взрывается восторженными аплодисментами.

Занавес закрывается, и мы уходим за кулисы. А когда он открывается вновь, ведущий вызывает нас на поклоны. Я вновь ищу глазами Дена, но его уже нет на месте. Не успев испугаться, почти сразу же вижу его рядом со сценой. Он вручает мне букет и холодно смотрит на меня. Его равнодушное «Поздравляю», отзываются глухой болью в груди. Пока я в растерянности тереблю букет, Ден разворачивается и быстро выходят из зала.

Я механически продолжаю принимать похвалы и поздравления, а потом спешу за кулисы, пока слезы не полились из глаз на потеху зрителям. Оказавшись в гримерке, сажусь в угол, закрываю лицо руками и судорожно рыдаю. Девочки смотрят на меня сочувственно, но ничего не говорят. (Я благодарна им за это, так как не вынесла бы их любопытства). Они быстро переодеваются, не негромко переговариваясь, а затем уходят, оставив меня одну.

И я снова и снова терзаю себя вопросами. Что могло случиться? Не понимаю, что я сделала не так. Почему Ден ушел? Я чувствую дурноту, голова кружится, а сердце стучит, как сумасшедшее, мысли скачут и путаются.

И тут я вспоминаю о Миранде. Она же сказала: «Если что-то пойдет не так — позвони». Точно, я должна срочно позвонить Миранде. Она должна знать, что случилось. Она же дружит с Деном.

Но разговаривать по школьному коммуникатору на глазах у всех не получится. Что же делать? Тут я вспомнила, что видела в зале Стива и Джека. У Стива есть личный коммуникатор. И если он еще не ушел, можно перехватить его в холле и попросить позвонить. Я лихорадочно переодевалась. Быстро сменила платье и, наплевав на красные глаза, побежала вниз.

Мне повезло: Стив и Джек действительно были в холле и о чем-то оживленно спорили. Я подошла и протянула руку, — Стив, дай коммуникатор.

Мальчишки посмотрели на меня, и Стив, видимо поняв что-то по моему лицу, молча протянул коробочку. Я отошла в сторону и набрала нужный номер.

— Миранда, это Соня, — мой голос дрожал.

— Что случилось, ты где? — с беспокойством спросила Миранда.

— Ден, — я уже снова рыдала, — Он ушел. Отдал цветы и ушел. И он был такой странный, такой холодный.

Я услышала, как тяжело вздохнула Миранда.

— Боюсь, что ты добилась того, чего хотела, Соня. Он тебя увидел. И теперь не знает, что с этим делать.

— Он больше не придет? — с замиранием сердца спросила я.

— Придет. Он обязательно придет, но как раньше больше уже никогда не будет.

Я всхлипнула.

— Дай ему время, — успокаивающее сказала Миранда. — Поверь, для него все тоже совсем не просто.

— Ты увидишь его, Миранда? Я хочу знать, что с ним все в порядке.

— О, Боги, да. Хорошо. Я с ним поговорю, — пообещала девушка. — Все. Прекращай реветь, Соня. Иди домой. Все будет хорошо.

Немного успокоенная, я отдала Стиву коммуникатор, и ребята напросились меня провожать. Я не возражала.

Ден.

В общежитие я вернулся все еще злой, как черт. В аккурат возле моей комнаты подпирала стенку Миранда. Я усмехнулся, — Караулишь?

Миранда неопределенно пожала плечами.

— А ты чего такой, спектакль не понравился?

— Ну почему же, понравился. Еще как понравился! Скажи, ты знала да? Ты в этом тоже участвовала?

Миранда виновато опустила глаза.

– Зачем? Зачем ты влезла?!

Я был просто в ярости, и наконец нашел на кого эту ярость выплеснуть.

— Соне очень хотелось, чтобы ты ее увидел…

— О, да! — я зло усмехнулся, — я увидел. Я и еще несколько сотен придурков, от мала до велика. Да ей теперь проходу не дадут, она теперь звезда! А мне что делать? У школы караулить и кавалеров разгонять?

Я бесился и никак не мог успокоиться. Миранда смотрела на меня с испугом.

— Все наладится, Ден, — промямлила она примирительно.

— Что наладится? Ей тринадцать лет, Миранда. Тринадцать долбанных лет!

Я ушел в комнату и в бешенстве шарахнул дверью.

Соня.

Я давно не видела своего друга по кличке Тень и после школы решила навестить его. То, что дело дрянь, я поняла сразу. Тень сидел на крыльце, понуро свесив голову. А над ним возвышался здоровый чернявый детина в красной рубашке. Детина, размахивал руками и что-то сердито выговаривал парню.

Однако, когда Тень поднял голову, я поняла, что недооценила ситуацию. На скуле и под глазом у парня расцветали багрово-черным свежие синяки. Нос был распухший, и из него тонкой струйкой текла кровь. Тень время от времени протягивал руку и размазывать ее по лицу.

Когда я подошла, детина переключил на меня свое драгоценное внимание.

— Подружка твоя? — спросил он у Тени, кивнув в мою сторону головой.

— Не трогай ее. Она тут не причем, — испуганно пробормотал парень.

— А раз подружка — пускай помогает. Поможешь, подружка?

Я неопределенно пожала плечами.

— У тебя неделя, Тень, — он злобно осклабился, — через неделю я за тобой приду. Ох, и попляшешь ты у меня тогда! Такие танцы будешь выдавать!

Когда детина, очевидно довольный собственным остроумием, удалился, мы наконец-то остались вдвоем. Я плюхнулась на крыльцо рядом с Тенью. Крыльцо, хорошо пожившее и давно рассохшееся, недовольно заскрипело, жалуясь на жизнь и намекая, что уже слишком старо для такого накала страстей. Я легко боднула парня головой, затем обняла и положила подбородок ему на плечо. Парень угрюмо молчал и шмыгал носом.