Чтение онлайн

И все равно она вышагивала туда-сюда. Вряд ли Трей относился к типу мужчин, что желали нежности. Он явно пребывал не в том расположении духа, чтоб выслушивать заверения про отсутствие вины.

Кэлли вспомнила о Лорен, Еве и крошке Алекс. Они так его любили, а он ничего не видел… Точнее, не разрешал себе видеть. Он отказывался видеть, что творил со своей семьей. Позор на его голову за то, что закрылся в тот момент, когда они нуждались в нем больше всего. Да как он смел наживаться на любви своей семьи? Каким тупоголовым нужно быть, чтоб не осознавать, что ради него они много чем пожертвовали? И какое расстояние готовы преодолеть, чтоб убедиться в его отличном самочувствии?

Глупый, эгоистичный мужчина нуждался в человеке, который укажет на то, как он поступал с окружающими людьми.

Расположившись в тени заходившего солнца, Кэлли разработала план. Начнет она с того, что промарширует по ступеням и объяснит Трею, что увиливая от семейного ужина, он проявлял неуважение к матери. Он казался парнем, который любил откровенность. Никакой слащавости, одна лишь правда. Именно так она и поступит. Она выскажет мистеру Обтягивающие Штанишки О'Брайену, что семья в нем нуждалась, и ему стоило бы очухаться, пока не стало слишком поздно.

Кэлли увлеклась мысленной беседой с самой собой и поднялась по лестнице к боковой двери. Она замерла и заглянула сквозь дверь-ширму в гостевой домик.

У нее перехватило дыхание. Ева поделилась с ней историей о том, как мальчишки О'Брайен вместе с отцом потрошили и переделывали старую хижину, но Кэлли была совершенно не готова к сногсшибательной тонкой работе, касавшейся каждой детали.

Но еще красивее вырезанных вручную лестниц и планок на стенах, выкрашенных в насыщенный цвет, был Трей О'Брайен.

Он стоял, опустив руки на деревянную каминную полку и свесив голову на грудь, и разглядывал огонь. Кэлли перевела дух и наблюдала за миллионом мыслей, что отражались у него на лице. Танцевавшее пламя освещало песочного цвета волосы, а вот лицо почти полностью скрывала тень. Взглядом она блуждала по тому, что могла рассмотреть в его практически идеальном профиле. Рабочая рубашка исчезла, ее место заняла чистая белая футболка, натянувшаяся на мускулистой спине и крепко обхватывавшая четко очерченные бицепсы.

Ее поразила внезапно нахлынувшая волна эмоций. Какой же Трей потерянный. Бремя смерти Джейми было осязаемо в каждом аспекте жизни. В какой-то момент по вине вышедшего из-под контроля случая его жизнь была вышвырнута в огненную бездну. И он сдался.

Кэлли вздохнула, опустив плечи, ей вдруг стали видны все рваные раны Трея. Страдал он сильнее, чем она могла вообразить. Повторив жест Евы, Кэлли приложила руку к сердцу.

Скованная смятением, она оказалась втянута в яростную внутреннюю битву. До безумия хотелось его защитить и забрать его боль, даже если придется нести тяжкий груз самостоятельно. Но сейчас ее жизнью управлял дикий инстинкт самосохранения. Тот, который признавал опасные ситуации и требовал бежать подальше.

Кэлли охватил трепет, и она вновь схватилась за косу. Обернулась к дому, потом взглянула на тарелку в руке. Как же она умудрилась столь неверно истолковать ситуацию? Она была не готова… а на карту так много поставлено.

— Ты войдешь или так и будешь стоять и пялиться?

Хриплый голос напугал, и Кэлли чуть не уронила тарелку. По спине прокатилась дрожь, и на миг она замерла. Отвечать не хотела, боялась того, насколько сильно чувствовала его боль. И она оцепенела.

Однако желание понять глубину его горечи победило, она успокоилась и, глубоко вздохнув, сделала шаг.

Трей не шевелился и не сводил глаз с огня, что отбрасывал тени на его лицо. Перед ней стоял всего лишь человек — разодранный разрушительными эмоциями, воевавший с собственным сердцем. Его душа пыталась постепенно исчезнуть — это трагически прекрасное и устрашающее зрелище.

Ей глубоко обидно за него. Его печаль охватила каждый уголок комнаты и разрушила броню, выстроенную ею для защиты. Кэлли почувствовала, что слезы вот-вот прольются, и подавила глупое желание сказать что-нибудь правильное.

— Чего ты хочешь, Кэлли?

В голосе не было ни злобы, ни провокации. Эмоции отсутствовали напрочь, остались только сдержанность и бесстрастность. Примерно так же Трей проживал свою жизнь.

— Извини. — Кэлли поежилась, голос прозвучал чуть громче шепота.

Хотелось сделать вид, будто он ее не цеплял. Что она была сильнее. Кэлли откашлялась, а Трей окинул ее глазами. Напряженный взгляд разжег ее искорку жизни.

— Не хотела тебе мешать.

Она распахнула дверь и вошла. Кэлли переступила с ноги на ногу. Между ними повисла тишина. Трей глядел на нее не отрываясь, не спеша и внимательно рассматривал каждую округлость и каждый изгиб. В контролируемом им молчании Кэлли чувствовала себя раздетой и уязвимой. Она не создана для этого. Она преуспела в передвижении и преображении. А Трей отказывался расти и меняться. И тем не менее было нечто в глубине его глаз, что подпитывало искру, которую она так жаждала.

— Я сказал Алекс, что не голоден, — грубо произнес он и оттолкнулся от каминной полки.

Трей повернулся к ней лицом и запихнул руки в карманы джинсов, из-за чего они немного сползли и обнажили тонкую полоску загорелого пресса.

— Мы в курсе, что ты ей сказал. И если ты продолжишь «говорить» такие слова, то к четвертому классу ей придется уже поступать в колледж.

Слова сорвались с губ, и, стараясь скрыть нахлынувший румянец, Кэлли отвернулась.

Трей расплылся в ухмылке, которая столь же быстро исчезла.

— Твоя мама переживала, что ты не поужинал. — Кэлли робко сделала несколько шагов по хижине и поставила тарелку на огромный островок. — Ого, здесь потрясающе, — прошептала она и направилась к лестнице.

Трей последовал за ней, наблюдал, как она пробегалась пальцами по вырезанным вручную перилам.

— Твоя мама рассказывала, что отец отдал тебе этот домик, когда ты был еще мальчишкой.

Кэлли встретила взгляд зеленых глаз, и внутри свернулось тепло. Она указала на лестницу.

Трей кивнул.

— Спальня.

Она опустила глаза и откашлялась.

— Она говорила, вы с братом и отцом проработали здесь бесчисленное количество времени.

Это не было вопросом, но когда она глянула на Трея, он вновь кивнул. Его глаза походили на лед и пламень, и она снова в нем затерялась. До этого самого момента она и не подозревала, что мечтала об этой увлекательной смеси из боли и комфорта.

Чтоб выдраться из транса, в который он ее погрузил, Кэлли подошла к выходившим на задний дворик окнам.