Чтение онлайн

Видя беременных девочек, бродящих по территории института и получающих лечение от психических заболеваний, я гадал: если они исчезнут, многие ли вообще хватятся?

Они были в точности как я.

Никому не нужные.

Те, по кому не будут скучать.

Бродяжки. Все до одной.

После позднего ужина я шел по темным коридорам обратно в комнату. На верхних этажах было тихо, если не считать редких выкриков. Из-за некоторых дверей доносилось непрерывное бормотание. За другими стояла тишина, как в могиле.

Я шагал, отбрасывая длинную тень в лунном свете. В рясе священника я напоминал свой собственный худший ночной кошмар. Уже почти дошёл до середины коридора блока строгого режима, когда воздух прорезал жуткий крик.

Я остановился, застигнутый врасплох этим внезапным звуком.

Крик доносился из палаты впереди, справа. Я подошёл ближе. Во всех дверях были смотровые окошки из толстого ударопрочного стекла. Медленно отодвинув металлическую заслонку, закрывавшую стекло, я заглянул внутрь.

Поначалу я даже не сразу понял, на что смотрю. Белые простыни. Белая ночная сорочка.

Она что, парит в воздухе?

Потом она пошевелилась, и я понял, что это всего лишь игра света. Длинные волосы разметались по подушкам, простыни сбились вокруг обнажённых ног.

Катарина Дмитрова. Конечно, это она. С самой первой встречи казалось, будто между нами натянулась нить. Когда на улице в снегу она посмотрела на меня и сразу всё увидела. Настоящего меня. Монстра внутри. Эта связь притягивала нас друг к другу, снова и снова.

— Я открою дверь, святой отец, — сказал крепкий санитар. — Кэт иногда слишком бурно реагирует, и тогда ей нужно увидеть знакомое лицо. В последнее время её время от времени приходится будить по ночам. Когда приступ проходит, всё приходит в норму.

Кэт? Меня раздражала эта фамильярность.

— Заботу о мисс Дмитровой оставьте специалистам, — отрезал я и, как только дверь открылась, прошёл мимо него в палату.

Переступив порог, я бросил через плечо холодный взгляд.

— Закройте дверь. На замок.

— На замок? Но… раньше она бывала опасна для персонала…

— Для меня она не представляет опасности. А теперь шевелитесь и прекратите оспаривать мой авторитет, — скомандовал я.

Он тут же умолк и потянул на себя тяжёлую металлическую дверь. Она с грохотом захлопнулась за моей спиной, но Катарину этот звук, похоже, так и не вырвал из кошмара.

Впрочем, был ли это кошмар или приступ, я не знал. Подойдя к кровати, я остановился рядом. Она металась во сне, а простыни туго обвивались вокруг её напряжённого тела.

Она снова и снова шептала что-то на другом языке. На русском?

— Toi idva2.

Не русский. Стоп, разве Павел не упоминал, что ее подруга Мира была болгаркой?

— Toi idva, — повторила Катарина, теперь уже разрывая ворот ночной рубашки.

Придется разбудить ее, пока она себя не покалечила.

— Катарина, тебе снится сон, — пробормотал я с мягкостью, о наличии которой в себе даже не подозревал.

Рука потянулась к ее пылающей коже. Девушка горела. Кожа была греховно гладкой. Безупречный мраморный ангел, которого нельзя касаться или осквернять запятнанными кровью руками. Она металась из стороны в сторону, оттягивая ворот ночной рубашки и обнажая легкую округлость груди.

Кровь ударила по венам, вскипая от жара. Иисусе. Может, я и впрямь дьявол. Я хотел прикоснуться к этой женщине. У меня уже давно не возникало такого желания. Всё это стало утомительным. Случайные связи и неловкие разговоры после. Цепляющиеся руки и пропущенные звонки. Притворство, будто я нормальный... Я больше не хотел иметь с этим ничего общего. С меня было довольно.

Но Катарина видела меня именно таким, какой я есть. Каким-то образом знала. Ее гладкая бледная кожа звала меня, и в этот миг мне хотелось оставить на ней отпечатки своих пальцев. Окрасить в красный цвет своими губами. Услышать, как она выкрикивает мое имя.

Интрижки с женатыми мужчинами? Я ни разу даже не целовалась.

Никогда прежде мне не встречался настолько неиспорченный человек. Её душа была кристально чистой, тело не знало близости, а сердце… одиноким. Таким же одиноким, как моё. Она не могла оставаться в этом месте. Оно её сломает. Она была особенной. Её нужно было защитить. Укрыть от всего. Спрятать от жестокого мира.

Можем забрать её с собой, когда будем уходить, — прошептал где-то в глубине сознания тихий дьявольский голос. Она могла бы стать нашей. У нас никогда не было никого, кого мы могли бы назвать своей. Живущий во мне дьявол оживился от одной этой мысли.

Ха. И Катарина ещё считала сумасшедшей себя. Она даже не представляла.

Ее никто не хватится. Никто за ней не придет. Она будет полностью твоей.

Отбросив эти мысли, я потянул ночную рубашку вверх, прикрывая грудь. Боже, худая как щепка. Девушке требовалась еда, солнечный свет, свежий воздух. Ей нужен реальный мир. Без него она умирала. Нужен кто-то, кто позаботится о ней... кто-то, кому она могла бы принадлежать.

— Катарина, проснись, micetta3. Это всего лишь сон.

Я коснулся её щеки, когда ей так и не удалось вырваться из кошмара. Её кожа оказалась мягкой, словно тончайшая дорогая ткань. Но она по-прежнему не просыпалась. Её накачали лекарствами? Я опустил руку к её шее и обхватил её пальцами, слегка сжав ровно настолько, чтобы затруднить дыхание. Под подушечками пальцев часто бился пульс. Жизнь и тепло. Впервые за долгое время они были так близко. Каково это — чувствовать себя настолько живым? — рассеянно подумал я, наслаждаясь ощущением её тонкой шеи в своей ладони.

Затем опустился на кровать рядом с ней. Мотылек, летящий на сияющее пламя.

Вдруг густые тёмные ресницы дрогнули и взметнулись вверх, а её взгляд впился прямо в меня.

— Toi idva. Он идет. Он идет... — лихорадочно зашептала она, широко распахнув глаза.

— Кто идет? — спросил я. Она говорила обо мне? О своем Люцифере?

— Он идет, Мира — он здесь. Он уже здесь, прячься. Прячься. — Она повернулась, чтобы посмотреть в угол комнаты, и лицо исказилось от ужаса.

А, значит, она всё еще блуждала в своих кошмарах. Но, если подумать, разве не все мы в них блуждаем?