Чтение онлайн

— Знаешь, что завтра приезжает Варгас? И, судя по всему, вместе с директором совета. — Алонсо прислонился к стойке регистрации, молча наблюдая, как я роюсь в бумагах.

— Правда? — Я замерла.

Варгас. Ублюдок. Сегодня я снова была собой. Помнила ту ночь, когда умерла Мира, как будто это было вчера. Именно Варгас заправлял всем в операционной, наблюдая, как Павел вырезает из Миры ребенка, совершенно не заботясь о ее жизни.

— Директор совета, — задумчиво повторила я. — Это связано с Centrium Group? Их название мелькает здесь на каждом счёте. Именно они содержат это место.

— Правда? А я думал, этим занимается какая-нибудь благотворительная организация или церковь, — удивился Алонсо, доставая телефон и начиная что-то искать.

— Ты что делаешь?

— Смотрю, чье название стоит на моем зарплатном чеке.

— И за два года ты этого не заметил?

Он вздохнул.

— Деньги есть деньги. Обычно не стоит слишком задумываться о том, чья подпись стоит в платёжке, если в день зарплаты деньги исправно приходят на счёт.

Он перестал печатать и нахмурился, глядя в телефон.

— Ты права. Centrium Group.

— И у тебя это не вызывает никаких подозрений? Почему частная компания оплачивает содержание этого места? Что они с этого имеют? — размышляла я вслух.

— Катарина! На что ты тратишь время Алонсо? — Сестра Вера возникла за моей спиной буквально из воздуха.

— Ни на что, — пробормотала я и немного отошла, пока монахиня отчитывала санитара за панибратство с пациенткой.

Как только она повернулась ко мне, Алонсо скорчил гримасу, заставившую меня улыбнуться, и поспешил ретироваться.

— Катарина, сегодня утром ты кажешься подозрительно бодрой. Близится приступ?

Ах, да, приступ. На псих-жаргоне «Святой Обители» это означало моменты, когда я была достаточно вменяемой, чтобы начать протестовать против принудительного заточения и указывать пальцем на всё то ненормальное дерьмо, которое здесь творилось.

— Нет, сестра. Вовсе нет. Вообще-то, я так устала, — сказала я и притворно потянулась. — Должно быть, эти таблетки меня так выматывают.

— Хм. — Она недоверчиво меня оглядела. — Посмотрим. Сегодня, когда приедет директор, тебе лучше вести себя идеально. С этим человеком шутки плохи.

— О, я бы и не посмела, сестра, — вздохнула я.

Она хмуро посмотрела на меня, явно ища повод сделать выговор, но так ничего и не нашла.

— Что ж, смотри у меня, иначе тебя ждет настоящий ад.

— В буквальном смысле, — пробормотала я, снова погружаясь в сортировку бумаг.

— Держи, выпей чаю, здесь много молока, — сказала я Мире и поставила кружку, которую полчаса выпрашивала на кухне.

Она обхватила ее костлявыми пальцами и задрожала. На тыльной стороне ладони виднелся синяк. Я узнала этот синяк.

Взяла ее за руку, чувствуя, как внутри закипает неудержимая злость.

— Это Бенедикт? Что он тебе дает?

Мира сглотнула, тонкое горло дернулось. Она была такой худой. Просто чудо, что ребенок продолжал расти, пока она сама угасала.

— Не знаю... Говорит, это облегчит роды. Мне страшно, — призналась она.

Я сжала ее пальцы своими.

— Конечно страшно, потому что ты умная. Но женщины рожали всегда. Всё будет хорошо. Здесь о тебе позаботятся.

Я лгала, и мы обе это знали, но что еще оставалось сказать?

Подруга сделала глоток чая и тут же поставила кружку обратно.

— Тошнит?

Она медленно кивнула.

— Нормально спала?

Девушка вздохнула.

— До этого была терапия... Потом я не могла уснуть.

— Какая терапия?

— С отцом Павлом, — шепотом призналась Мира.

Злость внутри раскалилась добела. Что этот ублюдок вытворял с шестнадцатилетней девочкой на девятом месяце беременности?

Я крепко сжала ее ладонь.

— Однажды и он, и Бенедикт, и Варгас тоже получат по заслугам. Ты ведь веришь в Бога? — Я посмотрела на маленький золотой крестик у нее на шее.

Она неопределенно пожала плечами.

— Веришь. Я знаю.

— Если так, то он в меня не верит. Я падшая женщина.

— Не смей повторять мне слова этих монстров. Я знаю тебя, настоящую. Ты прощена. Ты не сделала ничего плохого. Всё будет хорошо. — Я произнесла эти слова и верила во всё, кроме последнего.

— Когда мы отсюда выберемся, то будем вместе растить ребенка в домике у моря, — сказала я. Это была наша постоянная история, придуманная, чтобы хоть как-то скрасить жалкое существование. Я ждала, что Мира продолжит.

Со вздохом она кивнула.

— Будем каждый день мочить ноги в воде, жарить мекицы и пить чай, а всё это станет просто дурным воспоминанием. Однажды, — закончила она, как делала всегда.

Я кивнула.

— Однажды.

Меня разбудил стук в дверь. Металлический грохот отдался в голове. Было рано, до обычного подъема, а значит, это могло означать лишь одно. День визитов.

Дважды в год отец Варгас приезжал вместе с главой совета директоров, чтобы осмотреть территорию. Всех мыли и прилично одевали. Более проблемных накачивали наркотиками и прятали с глаз долой.

Прошлый визит я почти не помнила, настолько сильно меня тогда обкололи.

Сегодня сознание было мучительно ясным.

Сегодня все трое худших людей, которых я когда-либо встречала, соберутся в одной комнате. Нечестивая злая троица.

Сон о Мире всё еще стоял перед глазами, пока я шла в душ вместе с остальными женщинами из своего блока. Это воспоминание относилось к самому концу. Всего неделю спустя она кричала в операционной, и я пробралась к ней после того, как они вынесли плачущего младенца. Видела, как свет гаснет в ее глазах, и...

Я заставила себя отогнать это особенно мрачное воспоминание. Нельзя прокручивать его снова, иначе сойду с ума. Именно оно стало причиной перехода на тяжелые препараты. До этого мне давали что-то легкое... но увиденное всё изменило. Три года назад. Три долгих и страшных года.

Дыхание перехватило, и пришлось бороться, чтобы сохранить спокойствие. Нельзя позволить им узнать, что я не принимаю таблетки. Если узнают, меня снова накачают за считанные минуты, или того хуже.

Можешь закончить как Мира. Интересно, сколько нынче стоят твои органы?