Печать пожирателя 11
Шрифт:
Накопитель тихо пискнул, сигнализируя об окончании закачки. Я отключил его, чувствуя тяжесть на душе. Я пришёл сюда за ответами, а нашёл лишь новую, куда более глубокую и опасную загадку…
Ну… Хотя бы выяснилось, на кого будут нацелены одержимые в ближайшие дни, и то хлеб… Может, что-то удастся отыскать в скачанных данных, и…
Дверь в лабораторию с тихим шипением отъехала, и внутрь вошёл Арс. Его лицо было напряжено.
— Марк, — его голос, обычно глухой и уверенный, сейчас был сдавленным, — Тебе нужно это видеть.
Он протянул руку. На его мощной ладони лежала небольшая, но явно тяжёлая металлическая стойка, испещрённая гнездами. В них стояли пробирки. Шесть штук. Из матового, непрозрачного стекла, каждая — с аккуратной, напечатанной биркой.
Мой взгляд скользнул по ним.
Романова. Минин. Воронцов. Некрасов. Чернышёва. Уваров.
Я похолодел.
Эти фамилии соответствовали многим высоким постам Империи. И скорее всего — эти люди уже были заражены…
Глава 21
Нарастающее напряжение
31 июня 2041 года. Москва.
В последние годы у меня появилась странная… Привычка?
Нет, скорее, ощущение. Проводя много времени за пределами Москвы, и каждый раз возвращаясь в неё, я всегда ловил себя на мысли, что подобное «возвращение» всегда было похоже на резкое погружение в другой, слишком шумный и яркий мир, от которого я отвык.
Но на этот раз контраст ощущался особенно остро.
Скоростной «стелс»-АВИ министерства обороны, который я без зазрения совести реквизировал на Заставе, пронзил плотные облака, и Москва открылась внизу, залитая вечерним светом неона и холодным сиянием магической, иллюзорной рекламы.
Город пылал и переливался всеми возможными цветами, словно фантастический коралл, впитавший в себя избыток магии.
Сверкающие спирали корпоративных небоскрёбов пронзали небо, их шпили терялись в дыму низких облаков. Между ними, как артерии, пульсировали транспортные потоки — мобили выписывали сложные узоры в воздухе, а с земли им вторили огни скоростных магистралей.
Над Кремлём, как всегда, горели рубиновые звезды — но теперь их свет усиливался и преломлялся через сложные голографические щиты, на которых медленно проплывал герб Империи — двуглавый орёл, сжимающий в лапах скипетр и державу.
Я сидел у иллюминатора, разглядывая этот пейзаж, и ощущал, как под ногами вибрирует палуба. Воздух в салоне был практически идеально чистым, однако иногда сквозь систему фильтрации всё же пробивался едва уловимый, но неубиваемый запах мегаполиса — выхлопы, пыль, жареный уличный фастфуд и сладковатый дымок кальянов.
Глядя на эту кипящую, могущественную жизнь, я чувствовал лишь тяжесть на душе.
Сколько раз уже этому городу приходилось подниматься из пепла? Только на моей памяти?
Восстание еретиков в 32-м, вторжение Ур-Намму, которое едва не обратило Москву в пыль… Шрамы были повсюду, если знать, куда смотреть. Новые кварталы, построенные из саморегенерирующегося полимербетона, соседствовали с почерневшими от древней магии стенами, а в катакомбах и канализации до сих пор нет-нет да находили трупы тех, кто погиб несколько лет назад…
И сейчас снова… За слоями невидимых глазу защитных полей, за высокомерием и титулами, за новыми технологиями сейчас зрела новая зараза.
Тихая, неявная, но оттого не менее смертоносная.
Москва, как феникс, возрождалась снова и снова — но у всего есть предел. И сейчас, пока жители столицы спешили по своим делам, не подозревая, что их сосед, коллега или высокопоставленный чиновник может быть уже «перепрошит», над городом снова сгустилась туча.
М-да… Действовать нужно было быстро — хотя эта @#$% бесконечная гонка начала уже понемногу меня утомлять…
Только вчера мы с командой добрались до Заставы, потратив на путь из глубины урочища не два с половиной дня, а менее суток.
Загнав себя, используя стимуляторы и магическую поддержку, мы неслись обратно, словно магическими шершнями в зад ужаленные — и оказались на Заставе уже тридцатого июня.
В день, когда согласно добытым в «лаборатории» данным в правительственном квартале Москвы произойдёт некий «аномальный скачок фоновой концентрации частиц МР-7»…
Мы действовали молниеносно. Шифрованные каналы, экстренные вызовы, паралич всех несущественных решений в Империи в эти дни…
Юсупов, с его гранитным лицом и стальным взглядом, получив данные, лишь резко кивнул и отправился лично докладывать Государю. Система, несмотря на свою неповоротливость, дрогнула и начала раскручиваться с пугающей скоростью.
Однако никаких аномальных воздействий и скачков засечено не было… Я знал это — потому что находился на прямой связи и с Салтыковым, и с главами других важных ведомств — исключая тех, чью кровь обнаружил в «лаборатории»: само собой…
Да-да, понятно, что каждый из тех, с кем я контактировал (даже неучтённый теми пробирками) — хоть тот же Юсупов — мог быть «одержимым», но…
Что было делать?
Не верить вообще никому и в одиночку бегать от здания к зданию, от человека к человеку?! Это даже не смешно…
Одержимые уже по-любому во власти — но не все, иначе в Империи за время моего отсутствия в Урочище началась бы анархия… Но нет, не успела — так что пока была возможность, следовало ей воспользоваться.
Но даже за прошедшие сутки, вырванные у надвигающегося ада, сделать удалось не всё.
Задержать и изолировать некоторых из «кровавого списка» — да. Но не всех…
Как задержать человека, который в этот момент ведёт переговоры о поставках энергокристаллов в Нефритовой Империи? Или того, чья семья — десяток человек, включая детей — может в мгновение ока стать заложниками или, что хуже, мишенью? Их собирали под благовидными предлогами — срочные совещания, проверки, «внеплановые учения».
Но каждый такой сбор был игрой в русскую рулетку. Один неверный шаг, один намёк на то, что мы знаем — и всё могло рухнуть.
И что куда хуже — представителей фамилий, указанных на пробирках, было много — очень много! И найти нужного…
Дерьмо космочервей!
И всё же, несмотря на чудовищность возможных обвинений и высочайший статус целей, Салтыков и Юсупов, которых я использовал в первую очередь, не дрогнули.
Они, прагматики до мозга костей, видели не чины и звания, а угрозу существованию всего государства. Их решимость была холодной и отточенной, как клинок.