Чтение онлайн

И самое главное — Император их поддержал. Высочайшее одобрение на любые действия поступило менее чем через час после моего доклада.

Что-ж… Это внушало какую-никакую надежду…

Я продолжал разглядывать проплывающие за бронированным стеклом огни города, и эта картина, обычно вселяющая некое подобие спокойствия, сейчас вызывала лишь тошнотворную тревогу.

Несмотря на все рациональные рассуждения, несмотря на то, что я, вроде бы, напал на след, предпринял нужные действия, двигался вперёд…

Несмотря на всё это холодный комок в груди, поселившийся ещё в Шадринске, не исчезал — а лишь сжимался всё туже и туже!

Я знал что, знали когда, но до сих пор не имел ни малейшего понятия — кто?

И этот вопрос сводил меня с ума. Уровень целей, чьи имена красовались на тех пробирках, был запредельным. Руководитель СБ Империи, Начальник Штаба, Старший Советник…

Это были не просто чиновники — это были столпы, на которых держалась изрядная часть государственной машины. И один из них — или даже кто-то над ними — скорее всего и был тем самым кукловодом.

Тем самым, кто инициировал всю эту «#$% эпопею с 'одержимыми»…

В голове, против воли, всплыло имя, которое я до последнего отгонял как кошмарную фантазию.

Иловайский. Министр иностранных дел, хитрый, проницательный старый лис, чьи интриги были легендой. Он имел доступ ко всем каналам связи, ко всем дипломатическим секретам. Его «одержимость» могла бы объяснить, как зараза так легко проникла в Штаты, как информация утекала сквозь любые барьеры.

Но была мысль, было предположение, от которого кровь стыла в жилах куда сильнее…

А что, если всё это начал… Государь?

Я почти физически попытался отшвырнуть эту идею, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки.

Если это так, то шансов аккуратно разрулить ситуацию практически нет. Любая моя борьба, любые попытки что-то изменить — это не просто мятеж, это самоубийственное безумие, которое ввергнет Империю в хаос, по сравнению с которым Шадринск покажется утренней прогулкой.

Я цеплялся за надежду, что это не так, что Император — жертва, одна из главных целей, а не источник.

И тогда, в самый тёмный уголок сознания, выползла ещё более ядовитая, предательская мысль. Она шептала, обволакивая мысли ледяным ядом — и откровенно говоря, я готов был поверить в её правдивость…

Пётр Салтыков.

Мысль казалась чудовищной, невероятной, но… логичной.

После победы над Ур-Намму, после того как Эфир был утрачен для нас, Пётр остался у разбитого корыта. Один из сильнейших магов Империи, потерявший тело и вынужденный «с нуля» раскачивать клона.

Человек, долгое время единолично знавший об Эфире и умеющий его использовать — и вдруг появляюсь я…

Гений, создавший МР (опять же — с моей помощью), после исчезновения Эфира и утраты большей части своей бобычной магической мощи, вдруг оказался на вторых-третьих ролях…

И в этот самый миг его главное детище вдруг превратилось в источник угрозы…

А что, если эта «техномагия», эти продвинутые репульсоры и алгоритмы «Конвергенции» — его способ вернуть себе утраченное? Создать новую силу, новый фундамент мира, где он будет не просто создателем, а богом?!

Он единственный, кто прожил в МР достаточно долго, чтобы понять, как там существовать и… Достаточно долго, чтобы съехать с катушек… Мог я пропустить это, занятый спасением мира и залатыванием дыр после вторжения Ур-Намму?

Мог…

Он знал устройство МР не понаслышке. Он имел доступ ко всем ресурсам «Маготеха». Он… он был моим другом — но разве я сам не использовал друзей, когда это было необходимо?

Дерьмо космочервей…

Я сжал кулаки. Нет. Пока нет доказательств, это лишь паранойя, порождённая усталостью и страхом.

Но несмотря на рациональное отношение к делу, семя сомнения было посеяно. И оно прорастало, отравляя меня всё сильнее…

Тяжёлые рассуждения об этом были хуже любого открытого боя.

Но теперь, имея на руках имена и данные с той базы, я мог действовать хоть как-то. Пока АВИ мчался сквозь облака, мой разум был занят не только абстрактными подозрениями близких, а конкретной, чудовищно сложной задачей.

Я готовил «систему» и вспоминал всё — каждый миг, каждый обрывок кода из того погружения в разум Курташина. В уме, поверх гула двигателей, я выстраивал и перестраивал сложнейшие алгоритмы.

Технология «МР-клетки» — та самая, что позволила мне вырвать клочки памяти из первого «Первого» — была сырой, даже в чём-то варварской. Тогда я просто вломился в сознание барона, как таран, сокрушая всё на своём пути и перехватывая то, что случайно осталось целым.

Сейчас же, с данными, украденными из лаборатории в Урочище, я видел путь к изяществу, к тонкой хирургии, которая позволит оставить большую часть информации целой.

Информации, которую было всеми доступными способами достать из голов те, чьи имена были приклеены на пробирках.

Я мысленно прокручивал схемы интерфейса «Сингулярность» с их запредельным КПД, принципы стабилизации онтологических мостов. Это была не грубая сила, а филигранная работа. Если раньше я выуживал обрывки, то теперь я мог попытаться прочитать всего одержимого.

Увидеть матрицу его памяти, как архивный файл, вытащить не только воспоминания, но и саму структуру чужеродного кода, его команды, его источник.

Это был шанс добраться до самого сердца заразы.

Но для этой тонкой работы требовались два ключа — из стали и власти.

Первый — сами носители. Живые, изолированные, доставленные в специально подготовленную лабораторию «Маготеха». Романов… Кто из них?.., Воронцов. Некрасов. Чернышёва. Уваров… Задержать их — это была титаническая операция, которую Юсупов и Салтыков запустили за прошедшие сутки.

Каждый такой арест был минным полем. Один неверный шаг — паника, утечка, попытка сопротивления, которая могла обернуться катастрофой.

Я мысленно представлял себе эти сцены: срочные «совещания» в кабинетах, за которыми скрывалось мягкое, но неумолимое задержание, пока семьи этих людей под благовидным предлогом эвакуировали в безопасные зоны. Иллюзии, снотворное, ледяные гробы, удар по затылку…

Всё должно было пройти тихо, без лишнего шума. Иначе звёздный час заразы наступит раньше, чем мы успеем что-либо предпринять.