Чтение онлайн

«Мне нужна твоя помощь», – обратилась Эша к СинФо. – «Спаси их. А если сам не в силах, то дай сил мне, чтобы я смогла защитить их».

Ленты дурмана стянулись сильнее, и элвинг провалилась в забытьё. Комната с чёрными стенами и гаснущим маленьким окном под самым потолком растворилась в кровавом тумане. Багровое марево было таким густым, что на шаг вперёд ничего не видно. Мелодия наполняла сердце покоем. Может, так оно и к лучшему. Она и правда устала. Может, пришло время остановиться… на мгновение закрыть глаза и уснуть…совсем ненадолго…

Веки отяжелели. Эша погружалась в кровавый кисель морока всё глубже и глубже…И тут тонкая аквамариновая ленточка стрелой прорезала пелену и мелькнула прямо перед носом. Эша протянула руку и дотронулась до неё. Холодный шёлк прильнул к руке, и элвинг ухватилась за него.

– Не смей засыпать, – услышала она голос Аббис, и лента натянулась, поднимая девушку и увлекая за собой.

Вдруг натяжение усилилось, кто-то с силой дёрнул с той стороны. От неожиданности Эша подалась вперёд и упала на колени. Шёлк заскользил между пальцев и змейкой выскользнул, смешавшись с туманом.

Эша встала, сделала шаг назад и, оступившись, рухнула в пропасть. Ей казалось, что падение длится целую вечность. Временами она даже видела себя со стороны. Но вот очередной рывок – кто-то поймал её. Тёплая рука. Ладонь в ладонь. Треск ломающихся мачт, свист ветра. Боль раскалённой иглой пронзила сознание.

– Не смей засыпать, – услышала она голос Рэда.

Но и он растаял в тумане, стоило ногам коснуться земли.

Вокруг опять была лишь пустота.

Элвинг опустилась на землю и, обхватив колени, уткнулась в них лбом. Прошла вечность, но и её не хватило, чтобы всё забыть. Земля завибрировала. Гулкие тяжёлые шаги отозвались во всём теле. Эша приподняла голову и увидела раздвоенные копыта северного оленя, вынырнувшие из молочной пелены. Олень опустил белую, словно сотканную из тумана, голову и посмотрел красными водянистыми глазами.

– Пробуждение – это музыка, гармония внешнего с внутренним. Укроти силу. Подчини и подчинись, – услышала она голос старейшины Северных земель и увидела, как мимо пролетают белые хлопья снега.

Эша потянулась к шее и нащупала тёплую глину окарины. «Подчинись и подчини». Её тело было обездвижено, но сознание ещё не угасло. И пока маленькая птичка летит за помощью, она сделает всё, что в её силах.

Элвинг уселась, подогнув под себя ноги, поднесла флейту к губам и, зажав дырочки, выдула первую ноту, пронзительную, надрывную. Туман дрогнул, но не отступил. Тогда зазвучала вторая нота, и третья, и вот все они слились в простую мелодию, которую подсказывало сердце. Музыка устремилась сквозь туман, пронзая его и разрывая в клочья, а затем сплелась в узор. Одна мелодия накрыла собой другую. Теперь они звучали вместе, но элвинг выбрала ту, что давала истинную надежду.

Когда туман рассеялся, Эша увидела перед собой снежную долину, по краям которой чадили зелёные гейзеры. На белом покрывале вечной зимы, словно брошенные в сахар ягоды, пульсировали бутоны тьмы. Маленькие, средние, большие – несколько десятков ужасающих цветов крепко сомкнули свои лепестки. А в самом центре возвышался один – самый большой, бугристый обелиск, источающий зло. Даже на расстоянии Эша видела, что он дышит, словно живое существо. Страх ледяными пальцами прикоснулся к затылку, на лбу выступила испарина, а воздуха в груди стало катастрофически мало.

Эша спустилась в долину.

«Неужели это Зелёный остров?» – подумала элвинг и попробовала отыскать глазами хоть какое-то подтверждение своей догадки. Но кроме снега и зелёного тумана, созданного гейзерами, вокруг не было ничего, не считая уродливых чёрных наростов вокруг. Небо переливалось живыми огнями, словно духи танцевали в вышине, открывая изумрудные врата в Бездну. А может, это и была сама Бездна?

Облачко пара вырывалось изо рта при каждом вздохе, но элвинг не ощущала холода. Колкий снег обжигал босые ноги, но она их почти не чувствовала. Эша продолжала идти мимо глянцевых набухших коконов – то ли растений, то ли личинок неведомых тварей – всё ближе к центральному.

Элвинг остановилась. Вот он перед ней. Толстые стенки цветка вздрагивают. По их прожилкам бежит чёрная кровь. Внутри бьётся чьё-то сердце, удар за ударом.

Эша прислушалась. И вдруг такая тоска овладела элвинг, словно в стуке этого сердца сплелись печаль и боль, отчаяние и раскаяние, любовь и безнадёжность. Осторожно она прикоснулась к цветку и тут же отдёрнула руку.

– Гаруна? – Эша почувствовала подругу.

– Прости, Ашри, я не могла противиться ему, – слова звучали прямо в голове.

Элвинг вновь дотронулась до бутона, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь плотные полупрозрачные листья. Тепло её руки разгоняло тьму – словно это была лишь изморозь на окне, тающая от дыхания. Живая ткань под ладонью стала прозрачной, как стекло. Элвинг сделала глубокий вдох и заглянула.

Среди вязкой слизи, в мерцающей черноте она различила силуэт с неестественно вывернутыми конечностями и откинутой назад головой. Мгновение, и изображение померкло.

Тогда Эша положила обе ладони на цветок, закрыла глаза и прикоснулась лбом к гладкой поверхности. Она приникла к самому лепестку, прозрачному и крепкому, как стекло, но живому и пульсирующему, как плоть. Её сознание блуждало в мрачном коридоре, ища лазейку, незапертую дверь. Эша хотела проникнуть вглубь – туда, где слышался тихий гул, такой же, как в доме Сиолы, прежде чем тот превратился в Пожирателя.

Эша старалась нащупать нить сердца Маан, а когда нашла, то цепко ухватилась за эту тонкую серебряную вибрацию. Гул нарастал, усиливался, заполнял всё вокруг, но лишь эта нить была важна.

Но вдруг всё стихло. Преодолев барьер, Эша оказалась в крохотной тёмной комнате с покрытыми копотью стенами. С потолка спускались чёрные тонкие ветви, сплетались паутиной. А в центре сломанной куклой висела Маан.

Эша подошла ближе. Тонкие чёрные нити со всех сторон пронзали тело Уны, ныряли под белую полупрозрачную кожу, змеились, точно вены, перетекали, росли…

Эша посмотрела в лицо подруги. Веки были подняты, но глаза заволокла масляная тьма.

«Прямо как у Сиолы из видения», – подумала Эша.

– Но как, Уна? Как тебя угораздило? – с горечью спросила элвинг, прикасаясь к щеке аллати.

Тело шевельнулось, выгнулось в спазме. Чернильные слёзы потекли по лицу Маан. Уна посмотрела на Эшу взглядом, полным боли и сожаления.

– Он обещал позаботиться о малышах, – раздался голос Гаруны в сознании Эши. – Говорил, что их ждёт дом… Но я не знала, что он скармливает их… Меня… Делает из них чудовищ… Останови… мелодию в белом саду…

Чёрная ветвь, обвивающая шею аллати, зашуршала, сжимая кольца. Пелена вновь начала заволакивать её взгляд. Гул вернулся. Сначала чуть слышно, затем громче и громче, он усиливался, пока не заполнил собою всё.

– Кто он? Как найти его? Как остановить? – кричала Эша, не слыша себя саму.

И тут все звуки исчезли. Гаруна открыла рот и не своим голосом зловеще произнесла:

– Уже поздно. Уже слишком поздно.

И голос этот был тот же, что говорил устами Сиолы. Эша потянулась к поясу, но оружия не было. Бессильно элвинг сжала кулаки.