Пепел и крылья
Шрифт:
Парме Илламиль, любимая и единственная жена правителя Аббарра Вэл Тар Орму, поправила букет белых лилий, которые только что доставили в её покои, и улыбнулась сыну.
Маленький бист лучился счастьем. Элвинг села на белоснежную софу с тонким золотым узором и жестом пригласила сына.
– Что там у тебя, Рибу?
Малыш шустро устроился рядом и протянул матери маленький резной ящичек.
Илламиль осторожно взяла шкатулку и покрутила, рассматривая витой узор в виде стеблей и листьев, сходившийся на крышке к сомкнувшему лепестки цветку. Работа настоящего мастера!
– Где ты это взял, милый?
Рибу засопел, протянул маленькую пухлую ручку с зажатым ключиком, вставил в замочную скважину на коробочке.
– Мне подалила это доблая тётя с глустными класивыми глазами цвета Овалу. Вот смотли!
Ключик, повернувшись, щёлкнул, крышечка открылась, и комнату наполнила мелодия.
– Плавда, волшебно, мама?
Илламиль хотела спросить, что это была за тётя и, возможно, даже пожурить Рибу за то, что он принимает подарки от незнакомцев. Ещё ей хотелось спросить у стражи, почему незнакомки общаются с наследником, и ещё что-то, чего она уже не помнила.
Мелодия звучала, пробирая до самого сердца – печальная, но вместе с тем успокаивающая. Родная и обволакивающая, как объятия матери, которых Илламиль почти не помнила. Отгораживающая и защищающая от всех бед, как сила отца, который оставил её давным-давно. Сладкая и пленяющая, как поцелуй мужа, который стал её единственной опорой и спасением в новом мире бескрайних песков…
Рибу приник к матери и сладко зевнул, и вместе, вдвоём они заворожённо смотрели на шкатулку, на крышке которой распускался чёрный цветок. Веки их налились свинцом, а белый туман накрыл разум, погружая жену и единственного наследника Орму в сон.
Глава 5
Клыкарь
Рёв наполнил весь город – протяжный, тревожный, выворачивающий наизнанку душу, вынимающий из её глубин беспокойство и пробуждающий страх.
Стурион побледнел.
– Смилуйся, Интару, – его слова растворились в гуле, как хлебные крошки в пруду.
– Что это? – удивлённо распахнула глаза Эша, уставившись на торговца, лицо которого стало серым, как камень лабиринтов Тирха.
Слова потонули в гуле, но Стурион понял вопрос. Нагнувшись почти к самому уху элвинг, бист прокричал:
– Это поёт Рог Скорби. Он возвещает о смене Орму, начале войны или эпидемии.
Торговец встал, сдвинул брови и покачал головой. Эша понимающе кивнула. Она впервые видела старого биста таким растерянным.
– Я должен увести детей в дом, – рассеянно проговорил он скорее для себя, чем для элвинг, и поспешил во дворик.
Гул всё нарастал. Казалось, что сам город стонет, словно раненый зверь. Пение рога напомнило Эше исполинов глубин – огромных чёрных китов. Ей довелось лишь однажды услышать их, но тогда душа разрывалась от тоски и печали, невыразимой, безмерной, как ночь и океан. Но рёв Аббарра отличался: он вселял страх и предвещал беду.
Рог Скорби будто спустил пружину внутри, разлился в голове расплавленным железом. Боль прорезала висок, и мир вновь задрожал. Элвинг зажмурилась, напряглась, переждала пару мгновений и, осторожно открыв глаза, осмотрелась.
А вдруг он поёт о Пожирателе? Может, Орму узнал о чёрной скверне и отправил своих лучших воинов решить эту проблему? Если так, то она может ещё немного отдохнуть – свернуться в клубок, закутаться в одеяло, как в кокон, и уснуть. Проснётся, когда всё уже закончится, в мире без хлопот и забот. В мире вне опасности.
Орда гваров в её голове выстукивала серебряными копытцами тысячу мелодий одновременно. Все они шли вразнобой, стараясь перекричать Рог Скорби. От этой какофонии Эше казалось, что на плечах у неё не голова, а перезрелый харбуза, готовый вот-вот лопнуть.
Тело подалось порыву и устало опустилось на лежанку. Какая же она мягкая! Рука сама потянулась к пледу. Голову нестерпимо влекло к подушке.
«Немного полежу и встану», – шептал голос внутри.
«Пожиратель не станет ждать, пока ты будешь валяться тут с компрессом на голове и ванильной лимрой в кружке», – парировал другой.
«Да, пожалуй, компресс бы не помешал», – соглашался первый.
Эша зажмурилась и сжала голову руками. Хотелось закричать, разогнать эти голоса. Элвинг собрала силы и рывком оторвала непослушное тело от кровати. Шаг. Второй.
Иглы боли пронзали тело. Её вещи лежали совсем рядом, почищенные и аккуратно сложенные. Эша пристегнула ремни, проверила ножи. Прикосновение к металлу придало сил. Всё то время, что она провела в Аббарре как наёмница Ашри, она обходилась кинжалом и дюжиной метательных «лепестков», хотя последние и требовалось регулярно докупать. Но за последнюю пару дней она резко ощутила, что нуждается в чём-то более надёжном и мощном. Торден бы подошёл: громила с энергорукой, бьющей молниями. Или Клыкарь – мастерски владеющий топором и не теряющий бодрости духа.
Элвинг попыталась заставить ладони светиться. Несколько искр сорвалось с кончиков пальцев, и девушку захлестнула волна тошноты. Эша с трудом удержалась на ногах. Чёрные мухи зароились перед глазами, воруя реальный мир.
– Псы тебя дери, Аббис, – прошептала Эша. – А как же твоё обещание научить меня контролю материи? Мне нужны пламенеющие клинки, как у тебя, сила Тордена и уверенность Клыкаря.
Но вместо всего этого у неё были лишь разрывающая голову боль, пустота в душе и мрачная решимость. Для начала – сгодится.
Вздохнув, элвинг покрутила в руках драконий кинжал из лунной стали – подарок Ворона. Она провела пальцем по рубиновым глазам головы дракона, венчавшей рукоять, и убрала верного друга в ножны. Потом заткнула небольшой нож за голенище, надела и застегнула кожаную жилетку. Эша пригладила волосы, выбившиеся из-под гоглов, и по привычке потянулась к окарине. Но на шее на шнурке болталась лишь сиротливая половинка. Пузатая флейта не пережила объятий чёрного цветка. Эша расстегнула застёжки, и кусочек красной глины упал на ладонь.
«Спасибо», – мысленно поблагодарила элвинг артефакт и положила осколки на столик.
Эша окинула взглядом уютную комнату с заботливо расшитыми подушками, аккуратно расставленными вазочками, ярким ковром. Звонкая, как струна, мысль о последнем мгновении покоя жгла сильнее головной боли.
Расстегнув небольшую поясную сумку, элвинг вытряхнула содержимое. Мелочь, с полдесятка «ланей», повязка Аббис и лист с заклинанием. Эша внимательно посмотрела на аккуратную вязь непонятных слов.